И понимает все до того, как он успевает произнести еще что-то.
И не понимает одновременно.
Потому что рядом с ней, стоит лишь руку протянуть, стоят те, кого уже давно нет в живых. И мертвые выглядят как живые – никакого удивления на лицах, никакого непонимания. Одна злость.
Королева Ева в платье, заляпанном кровью. Королева Кора с магической книгой в руках. Прямо в гуще толпы мертвецов она видит того, кого не видела в мрачном царстве Аида и кто меньше всего, вероятно, заслуживает быть в такой компании. Машинально выпустив руку Киллиана из своей руки, Эмма подходит к своему гостью. Осторожно поднимает руку, трогает его лицо. На ощупь, как живой, щетина колючая и этот взгляд, теплый и лучезарный, что ей не забыть никогда. - Нил? – изумленно спрашивает она, качая головой от невозможности поверить. Ей что, это снится?
… То, что все более чем реально и на Сторибрук обрушилась, возможно, самая большая беда за всю их историю, Эмма поняла окончательно, когда толпа разъяренных жертв Злой Королевы, несется вслед за опешившей Региной, тоже пришедшей посмотреть, какого черта опять творится в ее городе.
Последние сомнения развеялись, когда ее родители выбежали на улицу с малюткой Нилом на руках, безуспешно пытаясь оттащить Регину от Робина, которого она, не смотря на приближающуюся опасность, покрывала жаркими поцелуями, вот только он оставался удивительно к ним равнодушен.
Если у тебя в городе случилась страшная беда – беги в кафе «У бабушки». Во всяком случае, именно так гласит самое важное правило успешного выживания, принятое в Сторибруке задолго до появления здесь Спасителя.
Потому они вновь сидят, прижавшись друг к другу покрепче за столиком в кафе, пока двойная магия Регины и Эммы, приправленная Темной магией Голда, сдерживает натиск оживших мертвецов с улицы.
- Какого черта опять творится в этом городе? – поджимает губы Регина. – Они все, словно с цепи сорвались. Даже те, кто был героем при жизни. Даже Робин ведет себя как… как не Робин – она опускает глаза так, что каждый понимает, что ей просто не хватило духу сказать «как злодей». Злые, разъяренные, готовые крушить все на своем пути и убивать – такими предстали перед ними все те, кого они любили, кто был их семьей.
Эмма переводит взгляд с матери на отца, затем на сына и Регину, потом на расхаживающего по кафе Голда.
- Генри, ты Автор. Ты ничего такого не писал? – спрашивает она, заранее зная ответ.
- Нет, - качает головой мальчик, - в последнее время я даже книги не касался. История, вроде, устаканилась, ничего особенного не происходило, мам. Мне нечего было записывать.
- Тогда что опять случилось? Почему все покойники ожили? – разводит руками Девид, и, прижавшаяся к нему Мери-Маргарет добавляет:
- И почему хотят нас убить? Там наши родные и все они злы. Многие пришли из лучшего мира, как Нил. В Подземном царстве их не было.
Только теперь они замечают, что все это время молчащий Голд стоит у двери, явно пытаясь выйти, и держа наготове кинжал.
- Ты! – Девид встает, готовый перехватить Темного и угрожающе смотря на него. – Что ты сделал?
Румпель поразительно холоден и спокоен, когда из его уст срывается:
- Ошибку. Я совершил ошибку.
- Опять? – гневно восклицает Свон. – Нам снова исправлять твои косяки, Голд, да? Тебе не кажется, что ты перешел уже всяческие границы?
- Чертов ублюдок – Киллиан делает небольшой глоток рома из фляги, ни на миг не выпуская руки Свон из своей. – Только и можешь, что портить всем жизнь.
- Я не требую исправлять ошибки вас. Я сам в состоянии их исправить, мисс Свон – спокойно отвечает он, надевая плащ. – Я открою дверь, а вы используйте магию, чтобы энергия мертвых не смогла проникнуть сюда.
- Стой! – Эмма бросается ему наперевес. – Для начала объясни, что все это означает. Я хочу знать, что именно ты сделал, иначе разговора у нас не получится.
- У нас мало времени, мисс Свон – явно сомневаясь и смотря на готовую
проломиться под натиском воскресших дверь, бросает Голд сухо, и, доставая увесистую пачку купюр, бросает их на стол бабуле, возмутившейся, что убытки, нанесенные мертвыми, явно не покроют сумму ее страховки.
- Если не скажешь мне, в чем дело, у нас его вообще не будет – упрямо парирует Эмма, сверля противника глазами. – Там, между прочим, твой сын, и он тоже злится.
Прикусив губу, Голд еще с секунду раздумывает, потом же, щелкнув пальцами, уносит их обоих в фиолетовой дымке, на улицу – где ожившие мертвые стоят в полной готовности растерзать их заживо.
По небу плывут свинцовые тучи, солнца не видно совсем, к тому же, стало так холодно, что Эмма не чувствует даже своих пальцев, хоть и отчаянно трет их, в попытке согреть. По земле серой дымкой расползается туман, от которого в глазах стоят слезы и в горле – ком. Самые отчаянные из мертвецов, многих из которых Эмма не знает совсем, подходят все ближе. Не скрывая приближающейся паники, Эмма бьет по ожившим трупам магией, разбрасывая их по улице.
- Итак, какого черта происходит? – слово в слово повторяет вопрос, заданный Реджиной еще пару минут назад. – Тебе лучше бы иметь правдивый ответ на этот вопрос, Голд, потому что, клянусь, армия из мертвецов для тебя будет не так опасна, как одна я, если сейчас ты мне солжешь.
- Они здесь, потому что я вызвал мать Круэллы, и она не вернулась, убитая дочерью снова. Круэлле нельзя было ее убивать, как и мне нельзя было ее воскрешать хоть на мгновение. Именно потому я однажды отказал Зелене, когда она предлагала мне вернуть сына. Истинная причина в том, что мертвых нельзя возвращать, последствия будут ужасными.
- И что теперь?
- Аид, вероятно, по какой-то причине пощадил Крюка, позволив ему уйти из своего царства. Раз уж теперь у нас время откровений, мисс Свон, я хочу узнать, что он потребовал у вас взамен? Не волнуйтесь, я вовсе не собираюсь использовать это против вас – у меня не будет на это времени. Чистый интерес, не более.
Эмма поджимает губу, явно раздумывая, говорить ли ему, или нет. Опускает глаза, несколько секунд изучая свои руки, однако, поняв, что многие из воскресших уже опомнились от ее удара и теперь точно готовы атаковать, все же признается, упершись взглядом в землю.
- Он сказал, что мы должны будем отдать ему нашу дочь с Киллианом, когда ей исполнится восемнадцать. И чтобы мы назвали ее Персефоной.
- Вы беременны, мисс Свон?
- Нет. Но теперь я этого и не хочу. Киллиан ничего не знает. Никто не знает. Я не смогла им об этом сказать.
Отбросив магией разъяренного принца Джеймса, подобравшегося слишком быстро, Румпель кусает губы, даря Эмме мимолетный взгляд.
- Что ж, может быть, я смогу это изменить. Не уверен, но попробую.
- Как? Ты правда поможешь? – Эмма не верит и справедливо, Голд должен это понимать. Но в его глазах ничего, кроме грусти нет теперь.
- Дети не должны быть в разлуке с родителями, мисс Свон. Это ни к чему хорошему никогда не приводит. Впрочем, я тоже не всесилен и мне не стоит дарить вам напрасную надежду. Но я попытаюсь.
Только сейчас, глядя на несостоявшегося свекра, Эмма понимает, ЧТО он задумал. Упрямо качает головой, испытывая, пожалуй, самую сложную гамму чувств, что только возможна.
- Нет, - ее взгляд рискует прожечь в пальто Голда дыру. – Нет, не смей. Я не позволю тебе этого сделать.
Голд смотрит на нее долгим взглядом, полным иронии: