Мери – Маргарет, подавив очередной тяжелый вздох, вновь подходит к окну и напрасно всматривается во мрак ночи.
- Возможно, это правда, Девид.
Нолан разворачивает ее лицом к себе:
- Что? Ты действительно думаешь, что мы отвернулись от дочери? Что сделали что-то такое, отчего ей пришлось просить отъявленную злодейку о помощи? Как такое возможно, Мери-Маргарет?
Белоснежка видела, какой болью наполнены его глаза, но подумала, что молчать уже нет смысла. Слишком долго она носила в себе боль и искала ответы на вопросы, на которые их найти было нельзя.
Женщина случайно прикусила губу, ощутив неприятное покалывание на тонкой коже. Подняв вновь глаза на супруга, медленно, робко, произнесла:
- Девид, мы слишком отталкиваем людей, которые охвачены Тьмой, и не видим, не хотим не видеть, какие ужасные ошибки совершаем сами. Так или иначе, но та же Круэлла не родилась монстром. Помнишь, когда-то Малифисента говорила нам, что и склонность к добру, и ко злу – только склонность. Может, в своей борьбе за Эмму, мы сделали ей очень больно.
- Это чушь! – резко отрезал Девид. – Мы не могли обидеть собственного ребенка. Это исключено. Тем более, у нас благие побуждения. Эмма хочет того же, что и мы – избавится от Темной силы.
- Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад – грустно сказала Снежка. Она обнимает мужа крепче:
- Я нисколько не сомневаюсь ни в тебе, ни в нас всех, ни в том, что мы выиграем, Девид. Но, знаешь, что ужасно – если мы выиграем, Эмма проиграет.
Смотреть в глаза нет сил. Чарминг крепче прижал жену к себе и они стали вместе всматриваться в ночное небо, как будто там был ответ на их самый главный вопрос: за что?
Они вдвоем, но они одиноки. Каждый из них сейчас одинок по-своему.
Реджина упустила голову на руки и прикрыла глаза. Веки тут же охватила странная тяжесть и она почувствовала, что засыпает. Нет, только не сейчас, еще не время, ты не можешь сдаться, напомнила она себе сквозь затуманенное усталостью сознание, и залпом выпила остывший кофе из стоящей рядом кружки.
Перед ней лежит книга – старый, покрытый пылью фолиант. На латыни. Страницы давно пожелтели и выглядят так, словно вот-вот рассыплются. И ни единой подсказки, что такого важного они нашли в этой книге, и почему она оказалась здесь после заклятья лишения памяти.
Реджина горько усмехнулась. Да уж, кара беспамятством – самая распространенная в этом маленьком, странном городе. Она и сама когда-то обрекла его жителей на подобные муки. И вот – снова.
Кофе совсем остыл и она поставила чайник греться, а сама вновь стала пролистывать страницы. Не найдя ничего, что хотя бы немного подсказывало, что произошло за несколько недель пребывания в Камелоте, бывшая Злая королева громко захлопнула книгу. В воздух тут же поднялось и закрутилось миллион пылинок, и Реджина чихнула.
- Вот черт! Что за ерунда произошла пока мы прохлаждались у Артура?
Она вздрогнула от чьих-то тихих шагов. Белль осторожно прошла в комнату. Измученная, она села за столик напротив Миллс.
- Ничего? – предчувствуя ответ спрашивает девушка.
- Нет. Даже мыслей никаких. Сплошной провал.
Белль кивает.
- У меня тоже самое.
- А ты уверенна, что ты все правильно перевела?
- Абсолютно. Я часто читала книги на древнем языке галлов, пока жила с отцом. Местный библиотекарь давал их мне, а одну даже подарил. У нас никто ничего подобного больше не читал, только я.
- Ну и как текст о непоправимости изменений судьбы приближает нас к разгадке Темноты Эммы? – раздраженно спрашивает Реджина.
Белль прикусила губу. На коже тут же появляется тонкая красная ниточка.
- Рискну предположить, что сама Эмма сделала что-то непростительное.
- Больше чем уверенна, что в этом замешана Круэлла – буркнула Миллс. – Только она могла подбить и без того уставшую Эмму сделать какую- то гадость.
Белль отрешенно смотрит на дверь, но словно не видит ее.
- Может, она. А может, и Тьма. Мы не знаем.
- Эмма сопротивлялась Тьме так, как никто другой – Реджина говорит так, будто толкает пламенную речь, отогнав прочь все сомнения. – Она не могла просто так поддаться Тьме и делать гадости.
Во вздохе Белль слышится отчаяние. Голова бессильно падает на руки:
- Как бы не был силен человек, думаю, Тьма рано или поздно овладевает им. Это ведь наркотик. Сначала сходишь с ума, пытаешься бороться, клянешься, что победишь. А потом сдаешься. На наркотик подсаживаешься очень быстро и никуда деться от этого не можешь.
Глаза Реджины опасливо блестят. Приблизив свое лицо к Белль, она шепчет ей прямо в губы:
- Эмма – сильный человек, слышишь? Гораздо сильнее, чем я, ты, и тем более, твой неисправимый муж. Голд – слабак. И трус. Ты знаешь, он всегда был таким. Это похвально, что ты в него веришь, но такова его сущность. Ты никуда от этого не денешься, Белль. Он всегда был, есть и останется таким, даже ради тебя ничего не станет по-другому.
Белль грустно улыбается, смотря куда-то вдаль совершенно пустыми глазами:
- Какая ирония! Круэлла сказала мне то же самое, и не единожды.
- Она знает, что это так. Круэлла – дитя Тьмы. Меня изменил Генри. Ее – ничто и никогда. Когда ты отказываешься от Тьмы, ты отказываешься от власти. А власть слишком заманчивая, слишком сладкая штука.
Реджина облизывает губы, оставляя на языке немного губной помады. Теперь ее черед горько улыбаться:
- Как странно, что мы с тобой говорим о чем-то важном. Не думала, что когда-то мы придем к этому, после всего, что я тебе сделала.
- Ты… тогда ты была другим человеком. Тогда я враждовала со Злой королевой. Сейчас говорю с Реджиной. Это – разные люди.
Они смотрят друг на друга долгим, протяжным взглядом, не зная, как погасить повисшее между ними неловкое молчание. Белль почти перестала дышать, ее лоб пересекла напряженная черта. Реджина первая пресекает неудобный момент:
- Так что ты узнала из своих книг?
Белль открыла тяжелый фолиант и пролистала несколько страниц:
- Вот – ткнула пальцем Красавица.
- Что это? – спросила Миллс, напрасно пытаясь понять загадочные письмена.
- Древне-кельтская легенда. Я едва отыскала эту книгу в библиотеке. Здесь говорится, что в магическом мире будет несколько Темных, один из которых не настоящий, другой сломленный и третий – Дьявол. Кельты утверждают, что Дьявол убьет живых и потревожит мертвых и в мир придет разруха и боль.
- У нас только один Темный, Белль – твердо сказала Реджина. – И это Эмма.
- Румпель тоже есть.
- Мы не знаем, где он. Или ты получила вести о нем?
- Нет – глаза Красавицы наполнились слезами, и она запрокинула голову назад, дабы они не покинули бархатного приюта ресниц. – Я не знаю, где сейчас Голд. Но я его найду.
- Позже – прикусила губы Реджина. – Сначала нам нужно помочь Эмме.
Белль ничего не сказала, просто замерла, уставившись глазами в пол.
У дверей раздались нарочито медленные, отрывистые хлопки. Женщины посмотрели туда, привлеченные этими странными овациями.
У порога стояла Де Виль, осматривая всех надменным, холодным взглядом.
- Браво, Реджи. Какая пламенная речь! Какие великолепные слова! Искренние. Преданные.
Она облизывает вдруг пересохшие губы и спрашивает, сощурив глаза:
- Одного не понимаю – зачем тебе-то это надо? Спасаешь сынка? Не вижу, чтобы малец слишком страдал.
Злая Королева рывком бросается к незваной гостье. Глаза ее горят неистовым огнем, и она говорит, плотно стиснув зубы: