Она чувствует его жаркое дыхание на своей шее и когда Румпель вдруг лизнул позвонок, а потом медленно стал целовать каждую ее родинку, женщина застонала.
Ее учитель проводит пальцами по ее спине, заползая под платье, рисует осторожную дорожку из легкого дыхания на ее шее, поглаживает спину, поддерживая ее от неминуемого падения. Круэлла изумлена – к таким урокам она была совсем не готова, и еще меньше была готова к тому, что этот человек пробудит в ней столь сильные эмоции.
Румпель щекочет дыханием ее волосы, пока пальцы осторожно, с грациозностью, расстегивают пуговицы шубы, одну за другой.
Женщина понимает, что происходит, и, как бы не сигнализировал ее разум о скорейшем прекращении этого опасного приключения, тело говорит совсем другое. Она словно забыла, что перед ней – омерзительная ящерка, сейчас учитель представляет собой самого притягательного человека на свете, и она хочет его так сильно, что сама безумно боится своих чувств.
Желание плотно опутывает ее тело, бьется в животе, подступает под горло, и когда он, словно не нарочно касается ладонью ее груди, вырывается на поверхность хриплым стоном. Женщина откинула голову назад, теперь ощущая его тело спиной и часто дышала, как в лихорадке… да ее и мучала лихорадка. Ей сладко и - одновременно больно, последние попытки разума остановить это безумие провалились, со своим телом Круэлла уже ничего не может поделать.
Шуба с шелестом падает вниз, прямо на лиственный ковер:
- Ты не станешь хорошей ученицей, дорогуша, если не научишься повиноваться моим приказам – жарко, в самое ухо, шепчет Румпельштильцхен. – Сейчас тебе приказано снять шубу.
Он отходит от нее, довольный и триумфующий, радостно хохоча. Очарование момента рассеивается, теперь Круэлла горит, но уже от злости, и что было сил, бьет его по плечу. Стиснув зубы, она прошипела:
- Мерзкий крокодил! Я тебя ненавижу!
От того, что осталась с носом, она злится еще больше, выдувая пламя из ноздрей. По лицу дамы заходили желваки. Ее коварный учитель подпрыгивает и хлопает в ладоши. Он в полном восторге:
- Отлично, мисс Де Виль. Злоба поможет вам разжечь адское пламя!
Рыжеволосая девушка подняла на Темную взгляд, полный ненависти. Привязанная к желтому жуку, она выглядела как распятый Христос, но вот глаза ее горели безумным огнем.
- Ты, монстр! – бросила Мерида. – Чего ты еще хочешь от меня после того, как едва не убила?
Свон наградила девушку долгим взглядом. Губы полуоткрылись и она безапелляционно заявила:
- Мне нужно, чтобы ты выполнила одно мое задание, принцесса.
- Я не собираюсь никого убивать, чудовище! – упрямо помотала головой рыжеволосая.
- Меня не интересует убийство. Всего лишь пару уроков с трусом, чтобы он всегда был храбрецом. Научишь труса храбрости – получишь свое смелое сердце обратно. А пока…
Эмма с легкостью кладет вырванное сердце девушки, завернутое в красный бархат, в шкатулку, инкрустированную золотом и запирает ее на ключ.
- Монстр! Ведьма! – выплевывает Мерида, со смесью ненависти, и бесстрашия, и все в ее поведении, позе, голосе, говорит об отчаянии.
Та, кого она только что оскорбила, приседает так, что теперь они находятся на одном уровне, и, смотря в глаза, проникновенно, даже страстно, хоть и с надломом, шепчет:
- Монстром я стала не сама. Вы все создали этого монстра. И ты тоже, когда отказалась мне помогать. Помнишь, я молила тебя о помощи, принцесса? Как видишь, я не убиваю тебя, хотя могла бы. Все что мне от тебя нужно – пару уроков храбрости для отъявленного труса. Если с твоей помощью Румпель вытащит меч, ты будешь не только свободна, но освобождена. И не провоцируй меня, глупая, перед тобой все таки Темная.
- Я тебя ненавижу! – кричит девушка Эмме, которая настроена уходить.
Темная поворачивает голову:
- А я ненавижу всех.
Выплюнув это, словно страшное проклятье, Свон решительно шагает к дому по гравию, стуча каблуками и с нескрываемым раздражением захлопывает за собой дверь.
Круэллы нет, она поняла это сразу, потому что на столе не стоит полупустая бутылка виски, в комнатах не пахнет собаками.
Эмма устало садится за стол. Хотела налить себе немного коньяка, но передумала. Усталыми, полными тоски глазами, девушка провожает солнце, которое готово вот-вот спрятаться за горизонтом. Это солнце вновь взойдет завтра, а вот ее солнце, наверное, уже никогда.
Дверь с тихим скрипом открывается.
- Свон!
Эмма встрепенулась. Как птица, она, расправив крылья, несется на голос и крепко, страстно, голодно, целует Киллиана. Она так соскучилась по пирату, его коже, глазам с поволокой, щетине, запаху рома и моря, который впитался в него, голосу, теплым рукам.
Она целует его жадно, жарко, проникая языком в его рот, не давая даже вздохнуть, подталкивает к дивану. Она желает его так, как еще никогда и никого не хотела, ничего не может с собой поделать. Крюк не противится, он удивлен, немного ошарашен, но отвечает на ее поцелуй с радостью.
Когда Эмма начала торопливо расстегивать пуговицы на его рубахе, Капитан отпрянул. Нежно держа ее лицо в своих сухих ладонях, Киллиан удивленно произносит:
- Свон? Что с тобой?
Эмма улыбается легкой, чарующей улыбкой, подернутой темной порочностью и, проникновенно взглянув ему в глаза, шепчет, кокетничая:
- Ничего. Мы одни. Я хочу тебя.
Киллиан отступает на несколько шагов и внимательно осматривает ее.
- Я пришел не за этим, Свон.
Эмма разочарована. Она столько дней страдает в одиночестве, никому не нужная и несчастная, так тяжело борется с новой болью, что поселилась внутри, а ее возлюбленный говорит, что он не хочет ее. Она поднимает на Капитана взгляд, полный жалости и мольбы, не тот, что был у влюбленной Спасительницы и с надломом спрашивает:
- Почему, Киллиан? Ты отказываешься от меня, бежишь от меня, как от проклятой с той минуты, когда я приняла Тьму. Я не могу достучаться до тебя, почему? Я зла на свою семью, но тебя и Генри это никак не касается.
Пират качает головой:
- Касается, Свон, мы тоже твоя семья.
Он делает пару решительных шагов к кладовой. Там Темная хранит свидетелей своей боли – бесчисленные ловцы снов, которые плетет, почти без остановки с той самой минуты, как впустила в себя Тьму. Она понимает, куда он хочет попасть и преграждает Пирату путь. Киллиан обескуражен, его влечет эта худенькая женщина с волосами, собранными в пучок, с кровавыми устами и в черном, коротком платье по фигуре. Она взывает к его темной стороне, но мужчина борется – нет, нынешнему Киллиану Джонсу нужна чудесная Эмма в курточке, а не новоиспеченная Темная. Сдавшись он, он поддастся Тьме, а для него это ничем хорошим не кончится.
Эмма не сдается и уверенно шагает за ним, опережая. Он не смог заглянуть во внутрь, потому что Эмма стала преградой к этому. Возлюбленная улыбается, заискивающе смотрит ему в глаза.
- Тебе не стоит туда ходить, Киллиан.
- Если ты мне расскажешь, что там, я не пойду.
Эмма подавила в себе вздох. Ей страстно хочется открыть ему правду – что в той комнате открывается лестница, которая ведет в подвал. В подвале она держит меч и пленного Румпеля. Она вдруг чувствует адскую усталость , ей до одури надоело то, во что превратилась ее жизнь и хочется плакать, закатить истерику, как маленький капризный ребенок, до хрипоты и бить себя в грудь, чтобы кто-то понял, пожалел.
- Это не важно – выдавливает она из себя, делая шаг назад, дабы удержать приближающегося Капитана. Киллиан явно сдаваться не намерен и продолжает продвигаться вперед.
- Для меня – важно, Свон – он как нельзя более напорист. – Я хочу спасти ту девушку, которая в тебе еще есть, и мне нужно знать твои секреты.