Во что ее превратил этот мерзкий городишко? Она была вполне довольна своей жизнью в Нью-Йорке, в мире, где не было магии, и ее сдерживало то, что убийство там – уголовно наказуемо. Но потом проклятый Румпель притащил ее сюда, снова в этот ужасный волшебный мир, где она была злодейкой и изгоем, а чтобы быть в безопасности нужно иметь статус приспешников Прекрасных. Она соблазнилась идеей счастливого конца, искушение увидеть снова Айзека, чтобы вцепиться ему в горло за отнятое, было слишком сильным для нее. Она тогда и не думала о Румпеле, подавила свои чувства, как оказалось, ненадолго. Одиночество на странной скале сделало ее более уязвимой. Она прятала свои эмоции, как могла, топя их в джине, но было поздно – они неконтролируемым ураганом вырывались на поверхность, и она совсем ничего не могла с ними поделать. Потому что к жажде мести Айзеку прибавилось теперь совсем другое чувство, куда более сильное и пугающее, чем злость, к которой она привыкла, и которой жила всю свою жизнь.
В зеркале она видела Артура, распластавшегося на подушках, и мирно похрапывающего. У него рельефное тело, сильные плечи и красивые мускулы. Она вчера расцарапала щеку об его бакенбарды. Он оказался прекрасным любовником, дав ей все, что нужно, и даже больше. Она кричала при каждом толчке внутри нее, только сейчас осознав, как скучала по этому столько времени, и он не собирался останавливаться. Но все было ужасно, потому, что вместо того, чтобы наслаждаться этим мужчиной, таким породистым и холеным, она все время думала о мерзком калеке с гнилыми зубами. У нее до сих пор болит язык, так, что она пошевелить не может им, но не от страстных поцелуев, а от того, что она полночи его прикусывала, чтобы не назвать любовника чужим именем.
Круэлла внимательно смотрит в зеркало, чувствуя ненависть к себе самой. Она действительно ненавидит себя за воспоминания, которые, как она думала, похоронила давно в закромах воспоминаний, в самых дальних уголках памяти, но сегодня оказалось, что это не так. Она вспомнила об этом впервые за долгие годы, и не могла понять одного – какого черта?
Лес пах осенью и дождем, не смотря на августовскую жару, от которой не было спасения. Круэлла неохотно плелась за Темным, проклиная себя за то, что напросилась в ученицы Темному. Это был не человек, а ходячая катастрофа. Он ее просто загонял по лесам и полянам, она угробила лучшие свои туфли и уже заканчивала издевательство над второй парой, но он не унимался. Волшебник водил ее по лесам, заставляя метать проклятые огненные шары, а у Круэллы это никогда не получалось. И сегодня не получится, она уверенна. Поэтому она плетется за Румпелем, стиснув зубы и прикусив язык, чтобы не возмущаться и не бубнить, как старуха. Когда-то эта чертова пытка должна закончиться.
Она знала, почему у нее совершенно не получается совладать с огнем. Как же тут совладаешь, если она все время думает о Румпеле и его тонких, легких пальцах каждый раз, когда он к ней прикасается? Он касается ее, а она тает, почти падая в обморок, какие уж тут файерболлы?
Но Румпель был просто невыносим, всякий раз заставляя ее делать то, чего она делать совсем не умеет, и Круэлле приходилось покорно играть свою роль, иначе он бы ее убил, или покалечил. А ведьме хотелось ласки совсем другого рода.
Он обернулся, и золотистая кожа засияла при свете солнца:
- Так, дорогуша, уже пришли, все.
Круэлла оглянулась и с шумом выдохнула. Вот черт, и умеет же выбирать самые ужасные места, какие только можно.
Вообще, она довольно сильно нервничала и вытирала тайком ладони об шубу, чтобы Румпель не заметил ее волнения. Она сняла верхнюю одежду, памятуя о том, что обычно в случае несвоевременного избавления от шубы делает с ней Румпель, и подошла к нему, покачивая бедрами.
- Ну, дорогой? Снова будешь учить меня огнем швыряться? – она посмотрела на него, отчаянно демонстрируя свое недовольство.
- Это первичное умение для ведьмы, дорогуша – хихикнул Румпель, и по его лицу Круэлла поняла, что он знает – ни черта у нее не получится. Небось, придумал уже другой план, и может, не один.
И вот он снова касается ее одним взглядом, а она снова чувствует, как сходит с ума, спина напрягается, по коже скатываются капельки пота, и воздух застрял комом в горле, болит между лопаток. Круэлла не понимает, что с ней, ее пугает это странное чувство, не изведанное ранее, ей отчаянно хочется бежать, и звать кого-то о помощи, потому что она не может себя контролировать, и это до чертиков раздражает. Но от Темного мага не убежишь, да еще и на таких шпильках, и злодейка уже почти прокляла себя, что всегда носит каблуки.
Он становится позади нее, щекоча шею неровным дыханием и на высоких тонах, так звонко, что у Де Виль звенит в ушах, произносит:
- Давай же, дорогуша! Собери всю свою злость и выпусти огонь! Уверен, у тебя получится!
Ей бы его уверенность, мысленно сокрушается она, хотя, надо признать, ее порадовало то, что он верит в нее и ее способности, чрезвычайно порадовало. Рука поднимается вверх, она уже чувствует теплоту на ладони – верный признак того, что сейчас ей удастся зажечь огонь, и, возможно, наконец, превратить его в огненный шар, как того желает Румпель. Круэлла чувствует приближение пламени кончиками пальцев, его же дыхание нежно щекочет ее шею, она почти благодарна уже ему, за то, что приказал всегда снимать шубу во время уроков, потому что ей нравится близость его губ и ее кожи. Круэлла закрывает глаза, стараясь максимально сконцентрироваться на поставленной цели, и в ухо ей вползает хитрый шепоток Темного мага:
- Вспомни, дорогуша, свою боль, все что пережила, все, что случилось с тобой раньше. Вспомни, думай же об этом, и дай огню выйти прямо из твоего сердца.
О Мерлин всемогущий, она едва держится на ногах. Воспоминания лихой стаей птиц терзают ее и без того измученную голову, не дают покоя, снова нахлынув, как волны в бурлящем море, надо же, а она только начала понемногу забывать и мать, и одиночество на крошечном чердаке, и невнятных мужчин, которых приводила Мадлен раз за разом в их дом. Злость клокочущим потоком бурлит внутри нее, ее скоро уничтожат собственные чувства, кажется Круэлле, если она немедленно не преобразует их в этот чертов, проклятый, мерзкий огненный шар. Она поднимает руку чуть повыше, катая крошечный огонек на кончиках ногтей, и сжимает зубы, напрасно пытаясь удержать рвущееся из горла рычание, рот перекошен в уродливой гримасе, делающей ее и вправду похожей на хищника, она вся переполнена напряжением. Кажется, сейчас он и вправду получит то, чего ждет от нее. Разлившаяся по венам злость бьет сильнее, заполняя ее всю без остатка, как сосуд, она уже протягивает руку, дабы швырнуть огнем в ближайшее дерево, но… предательский огонь вспыхнул в ее руках, и тут же погас, как спичка на ветру.
- Ну же, дорогуша! – настойчиво требует Румпель, сцепив зубы, готовый вот – вот выпустить свою злость, но Круэлла только упрямо качает головой из стороны в сторону: я не могу. Потому что она и вправду этого не может. Огня в ее сердце хватает, чтобы обратить в пепелище весь земной шар, но пальцы сухие, и не могут выдать даже крошечной искры.
Разочарованная очередной неудачей, она остерегается смотреть сейчас ему в глаза, тем более, Темный маг даже не скрывает своего разочарования, тяжелым вздохом вырвавшегося из его груди. Она не знает, что ему сказать, как извиниться. В конце концов, она вообще только недавно узнала о существовании магии!