Тем временем, Румпельштильцхен снова дает ей возможность видеть, снимая импровизированную повязку с глаз, и, посмотрев на свои пальцы, она и вовсе теряет дар речи. Кольцо прекрасно, тонкое, филигранное, оно сияет крупным черным бриллианто м, как жемчужина переливающимся на солнце, обрамленное красивыми витиеватыми фигурками.
Это, без сомнения, лучшее, что ей дарили в жизни. Даже лучше машины. Она, наконец, осмелилась поднять на него глаза, но сказать ничего не может, понимая, что у нее открыт рот, и как она, наверное, глупо при этом выглядит.
Темный же просто улыбается ей, чуть лукаво, со своей привычной чертовщинкой, но смотрит на нее внимательными и ясными глазами.
- С чего такой подарок, дорогой? – наконец, смогла выдавить из себя она.
- Он тебе пришелся не по вкусу, Круэлла?
Что за глупый вопрос, выдыхает она и слишком поспешно отвечает,:
- Нет, он прекрасен, но я… Я не понимаю, чем заслужила.
- Тебе никто не дарил подарков просто так?
Дарил, конечно, думает она про себя, вспомнив влюбленного идиота Айзека, но ведь ему об этом знать вовсе не обязательно. Поэтому Круэлла лишь медленно покачивает головой из стороны в сторону, отрицая:
- Мамочка не любила мне что-то дарить, лучшим подарком для меня было, когда она просто на меня не кричала, дорогой. Но отец однажды подарил мне плюшевого медведя, такого, знаешь, большого и мягкого.
Она смотрит на него глазами страдалицы, но в сердце ее действительно что-то колет, потому что это правда. На этот раз Де Виль не солгала ни капли, тем самым напомнив себе об ужасном детстве, проведенным с матерью в четырех стенах.
Румпель изучает ее, склонив голову, а она все никак не может определиться, кто же ей больше по вкусу – респектабельный делец, которого она увидела впервые, или очаровательная ящерка, стоящая перед ней сейчас.
- Ты боишься, что я исчезну, если у тебя ничего не получится, не так ли, дорогая? – с прищуром осматривая ее с головы до ног, спрашивает Румпель. Она кивнула, сочтя лишним что-либо комментировать, потому что отнекиваться перед ним сейчас не имеет смысла, он все равно все и так понимает. Страх дрожит на кончиках ее ресниц, но Румпель лишь озорно хихикает:
- Я не уйду, дорогуша, ты забавная. Мне с тобой весело, можешь считать, и мне симпатична твоя тьма. Поэтому у тебя будет кольцо. В знак того, что я здесь. Материальное подтверждение нашего приятного знакомства, если хочешь.
Ошеломленная Круэлла снова смотрит на кольцо, с восторгом еще раз отмечая, как оно прекрасно и необычайно. Румпель деловито кивает:
- Черный бриллиант, дорогуша. Как и ты.
Круэлла мягко улыбается, без следов притворства, издевки, или иронии. На мгновение она почти решилась в благодарность коснуться губами его щеки, но передумала, боясь, что для нее это будет уже слишком. Поэтому девушка продолжает просто улыбаться, и коротко благодарит:
- Спасибо. Я буду его всегда носить теперь, дорогой.
Он кивает, явно польщенный, и, судя по всему, очень довольный собой, и, прочистив горло, зычно зовет продолжать обучение:
- Пойдем, Круэлла. Пора бы научить тебя парочке новых трюков.
И она покорно следует за ним, счастливая и изумленная от такого королевского жеста одновременно.
Круэлла запрокинула голову назад, напрасно силясь отогнать мысли, что неспокойным улеем роились в голове, и выпуская в потолок разочарованный, тяжелый вздох. Покрутив кольцо с черным бриллиантом, сняла его, положив на тумбочку. Посмотрела на себя в зеркало мельком, но заметила затравленный, уже пьяный взгляд. А, к черту, будет пить сколько захочет, даже если сдохнет, отчаянно решила она, наполняя новый бокал джина, и пригубив его.
Скрипнула кровать, Круэлла никак не отреагировала на это. В зеркале она наблюдала, как лениво потягивается проснувшийся король, выставляя на показ рельефные мышцы и густую поросль волос на животе и в паху. Мужчина поискал глазами во что бы одеться, но, не найдя своих вещей, черт знает куда заброшенных вчера Круэллой в пылу страсти, обмотался ниже пояса лежащим на спинке кровати полотенцем, с грацией тигра встал, и плавно подошел к ней.
- Доброе утро, мисс Де Виль! – сладко прошептал он, склоняясь к ее шее для поцелуя. Губы нашли нежную жилку горла и поцеловали ее, а потом плавно спустились вниз, в закрома декольте и щекоча кожу бакенбардами. Круэлла непроизвольно застонала, издав какой-то нечленораздельный звук, и он рассмеялся:
- Как, так быстро, мисс Де Виль? Может, сначала поедим?
Круэлла равнодушно пожала плечами:
- Как хочешь, дорогой. Мне кофе, пожалуй. Я не голодна.
- Удивительно.
Он велел принести еду в номер, не потрудившись одеться, когда ее принимал, да так и выскочив в полотенце. Увидев это, Круэлла обронила голову на руки с трагическим вздохом: Мерлин всемогущий, точнее, Мерлин шарлатанейший, в какое дерьмо она опять вляпалась, и что она делает рядом с этим примитивным королевским приматом? Иногда она прямо сама себе поражалась.
Артур садится на кровать, придвинув к себе передвижной столик и с волчьим аппетитом набросился на принесенные лакомства. Круэлла же без особого интереса наблюдает за ним, напрасно пытаясь выкинуть из головы мерзкого, чешуйчатого крокодила, который стоит в этой самой голове и хитро ухмыляется.
Она вяло скользит по его торсу, рельефным мускулам, крепким ногам, и, даже любуясь им, все равно не может перестать думать о Голде, который продолжает терроризировать ее больную психику.
- Скажи мне, дорогая, с чего это ты мстишь Румпелю? – откусывая добрый шмат хлеба, спрашивает ее венценосный любовник.
«За то, что отказывается и убегает от меня каждый раз, за то, что унизил меня недавно, что вступил со мной в открытую конфронтацию, за то, что он такой мерзкий говнюк!» - кричат мысли у Де Виль в голове, но она говорит только:
- Он причастен к моему убийству, кроме того неоднократно покушался на мою жизнь, мне чудом удавалось спастись. Веские основания, как думаешь, дорогой?
- Определенно – задумчиво кивает Артур. – Итак, каков же наш план, милая? Наверняка твоя гениальная головка уже придумала сотни тысяч способов уничтожить врага, не так ли?
- Для начала, дорогой, тебе надо завоевать полное доверие жителей Сторибрука. Точнее, семейства Прекрасных. Это значит, о наших отношениях не должен знать никто, ни одна живая душа. Меня здесь, видишь ли, не особо жалуют. Ты же монарх. Устрой праздник. Сделай что-то героическое для них. Поработай во благо города. Они ценят беганье на побегушках.
- Ты в самом деле считаешь, что я буду так унижаться? – голос Артура приобрел грозный оттенок.
Круэлла беззаботно пожала плечами:
- О, да тебя никто и не просит, дорогой. А вот проявить свою королевскую щедрость, устроить что-либо важное для этой дурацкой дыры, побыть паинькой некоторое время, одним словом – это не помешает.
Артур хмыкнул:
- Сама-то почему не займешься этим?
- Боюсь, дорогой, со мной все слишком очевидно. А ты человек новый здесь, легенда, на которую они и так молиться готовы. Так что – действуй, ведь все карты в рукаве.
Артур отставляет поднос с едой, тщательно вытерев руки. Подходит к ней снова, приподнимая ее двумя пальцами за подбородок, так, что глаза их снова встретились, и шепчет в полуоткрытые губы, максимально приблизив свой рот к ее: