- А что же будешь делать все это время ты, а, мисс Де Виль?
Рука медленно вползает под халат, гладит бедро, неспешно пробирается к паху, и, когда пальцы забираются туда, дерзкие и смелые, Круэлла стонет, став дышать чаще.
Облизав пересохшие вдруг губы, женщина произносит:
- Это… это мое дело, дорогой.
И раздвигает ноги чуть шире, чтобы дать королевским пальцам глубже проникнуть в нее.
И даже закрыв глаза, она все еще не может отделаться от воспоминания молодости, когда кончиками пальцев гладила чешуйчатую кожу своего учителя.
- Румпель… – едва слышно шепчет она, проникая языком в рот Артуру, чтобы и он не услышал о ее позоре.
========== Глава 23. По лезвию ножа ==========
Круэлла пьет, сжимая зубы покрепче, чтобы не заорать от обжигающего холода напитка. Алкоголь сегодня не затуманит ей мозг, она слишком плотно поела, чтобы такое случилось. Ей это и не нужно. Сегодня ей как никогда нужна ясность рассудка и трезвый ум шахматиста.
На кухонном столе перед глазами – шахматная доска. Она сегодня шахматист, она же – единственный игрок. Эта партия имеет одну цель – всего одну: любыми путями устранить Румпеля со своего пути. Она убьет его, если нужно. Не своими руками, конечно, чужими, но убьет. Перешагнет через его покалеченный труп и пойдет дальше. Потому что, черт возьми, никто не в праве унижать Круэллу Де Виль. Останавливать ее. Грозить уничтожить.
Им не привыкать выкручивать друг другу руки. Они делают так все время. Много лет назад засели за кровавую игру, и все никак не могут остановиться. Но сейчас все куда хуже, чем раньше и куда опаснее. Потому что больше это не скрытое противостояние, когда еще можно улыбаться в глаза противнику. С колких фраз, сказанных друг другу в подвале у Темной Свон, с сожженной истории Красавицы и Чудовища началось самое страшное. Война.
Де Виль знает – у нее слишком мало времени. Она должна нанести опережающий удар, если не хочет опять быть уничтоженой мерзким Румпелем. Конечно, для этого нужно будет вырвать сердце из груди, которое уже сейчас предательски ноет, но она сделает и это, если понадобится, ничто больше не остановит ее. И теперь, переставляя фигурки на доске, она усердно думает, как бы побыстрее сместить некоронованного короля Сторибрука с его трона. Можно было заручиться поддержкой новоиспеченной Темной. Вот только Круэлла совсем не грезила мечтой во что бы то еше и в союзницы свою убийцу брать. Тот факт, что она воскресла, вовсе не означал прощение Свон. Нет, союз с Эммой отменяется, да и слишком уж они разные для сотрудничества, удивительно, как друг друга вообще еще терпят.
Возможно, стоило прибегнуть к шантажу. Но Румпеля шантажировать – себя не уважать. Добровольно копать себе могилу и забивать гвозди в свой же гроб. Потому что он не просто тебя растопчет, но и еще пару тройку идиотов, таких же, как и ты, истребит. Превратит в горстку пепла, чтобы потом, довольно улыбнувшись, сказать, что так и было.
Уничтожать Красавицу так же не было никакого смысла. Во-первых, Темный, хоть и не скажет этого вслух, а будет чрезвычайно благодарен за избавление от своей маленькой, надоедливой истерички. Но, поскольку его лишат частной собственности (а именно так Румпель всегда относится к чему-бы то ни было, находящемуся в поле его зрения), он проткнет тебе сердце собственным кинжалом, который, если нужно, отдолжит у Свон.
Остается только один способ – сбросить его с трона. О, Круэлла понимает, конечно же, понимает, в какую ужасную, опаснейшую авантюру она ввязалась, знает, что, вполне вероятно, идет на смерть, но ничего с собой не может поделать. Потому что остановиться теперь означает проигать без боя. Сдаться, как трусливая гиена, и добровольно, не сопротивляясь, бросить себя в лапы более ловкому хищнику. А Круэлла намерена еще побороться, потому что уж слишком ей надоело постоянно проигрывать ему.
Конечно, беря в оборот короля Артура, женщина не думает, что он сделает все, как ей надо. Ей просто нужна послушная марионетка, которая даже и не заметит, что ее попросту дергают за веревки. Де Виль – опытный кукловод, ей слишком хорошо известно, как манипулировать такими тщеславными идиотами, каким на самом деле был окутанный легендами король.
План прост: построить паучью сеть из лести и лжи, заманить туда опытного паука Румпельштильцхена, пообещав ему еще больше того, что он уже имеет – богатства, денег, влияния и главное, власти, и прихлопнуть этого наркомана, помешанного на лидерстве и одержимого идеей господства над всем, одной ладонью.
Конечно же, Круэлла не намерена слишком демонстрировать свою роль в этом тонком деле, ей вовсе не хочется, чтобы кто-нибудь мог подумать, что именно она стоит за падением всесильного самопровозглашенного сторибрукского властелина. Поэтому она будет за кулисами, лишь дергая за ниточки предсказуемо глупого камелотского короля, благо, ей не впервой обманывать мужчин. Она сделает это, потому что иначе ей не выстоять, Голд прихлопнет ее, как муху, а потом скажет, что он не при чем. Он всегда так делал, уж она – то знает.
От шальных мыслей и напряженной битвы разума разболелась голова. Круэлла потерла виски, наливая новую порцию джина в стакан. Это был единственный известный и хорошо проверенный способ расслабиться, который, правда, уже больше не приносил такого же удовольствия, как раньше (вероятно, смерть слишком сильно меняет людей), но напряжение по прежнему снимал довольно не плохо.
У нее ноет сердце, и приходится дышать чаще, чтобы не сойти с ума от боли и не завизжать о ней на весь мир. Жаль, что она не умеет плести чертовы ловцы снов. Свон целыми днями только этим и занимается, и по ночам тоже сидит над собственными воспоминаниями, заливаясь слезами, но это действительно помогает ей не сорваться в пропасть окончательно, не улететь в нее совсем, не погрузиться с головой. Вообще-то Круэлла, даже при всей своей злости на мерзкую Спасительницу, не может не признать, как она восхищена всей той борьбой, что ведет сейчас Эмма Свон за право обратиться к свету, вернуть покой в свою душу.
Круэлла знает, что она бы никогда так не смогла. Слишком веселой и заманчивой ей всегда казалась тьма, излишне привлекательной, именно потому она и нырнула в нее, как погружается плавец в морскую пучину. Тьма для нее была так же естественна, как Свет для Свон. И отчаянная борьба, которую вела Эмма сейчас за этот самый Свет не могла не восхищать злодейку, даже при всем ее скепсисе. Раздумья и меланхоличную опьяненность Круэллы прервали шум и звуки возни, донесшиеся с порога. Дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель, Круэлла вскинулась и по привычке схватилась за пистолет. Пусть не убить, но выстрелить, если что-то будет грозить непосредственно ей и ее безопасности, она точно сможет. Теперь сможет, если нужно выпустит пулю в воздух, раз уж ее лишили возможности продырявить парочку жалких людишек.
Происходило нечто странное. В дом влетел разъяренный, как дикий бык на корриде, Капитан, Темная семенила за ним, как собачка. Круэлла пытается осознать, что творится, но пока это слишком сложно. Потому что бывшая Спасительница жалобно скулит, повторяя, как мантру «Киллиан, ну пожалуйста… пожалуйста, не надо, я прошу тебя», а пират вращает глазами, как дурацкая кукла на батарейках, и стучит ногами по полу так, что у полупьяной Круэллы это в висках отзывается дикой болью. Она сжимает голову со стоном:
- Черт, дорогие, а можно не так громко? Рехнуться же можно!