Круэлла Де Виль. Дикий цветок, рожденный сеять смерть. Убивать все живое вокруг себя.
Круэлла Де Виль. Неизлечимо больной человек, купающийся в своей болезни и своей Тьме, как другие – в горячей пенной ванне.
Круэлла Де Виль. Женщина, что никогда не получает желаемого. Человек, у которого отняли все.
Сон тяжелыми ударами стучит в голову, пытаясь пробиться в воспаленный мозг, но не приходит, не забирает ее. Реальность похожа на искривленное зеркало, абсурдна и тяжела, лабиринт, из которого нет выхода.
Кто-то хлопнул дверью. Круэлле плевать. Она не станет реагировать, даже если сама смерть пришла за ней сейчас. Скрючившись от мерзкой тошноты, атакующей тело, она лежит на столе, уронив голову на руки, моля только об одном – уснуть. Желательно – вечным сном.
Круэлла Де Виль. Чертов алкоголик.
- Ты чего тут расселась? Вонь какая! За киллометр слышно!
Ей понадобилось все ее мужество, чтобы разглядеть за непроглядной пеленой, в которую погружен пьяный взгляд, кто перед нею. Черное платье. Собранные на затылке белые, как седые, волосы. Жесткая линия красных губ, почти таких же, как у нее самой. Та, чей плач она слышала вчера, перед тем, как мгла опьянения поглатила ее. Темная.
Эмма Свон ходит по кухне, отвратительно громко стуча каблуками, почти выдирая с корнями занавески, в попытках открыть окно. Круэлле плохо, боль, и без того обухом бьющая по голове, уничтожающая остатки всего человеческого, что в ней есть, прорывается новым приступом рвоты, и все содержимое желудка, состоящее из одних коктейлей, разлилось по полу, измочив ее туфли в отвратительной, вонючей луже.
Ей дурно, ее шатает на стуле так, будто она плывет на лодке в штормящем океане, она не знает, который сейчас час, день и ночь, утро и вечер перемешались в ее голове, она потеряла им счет, а в глазах пелена забирает все больше пространства, и из глотки выдирается только зловонное дыхание, от которого ее саму воротит. Но когда Эмма Свон подошла к столу, пытаясь убрать единственную еще не пустую бутылку джина, цепкие пальцы Де Виль схватили ее за руку, оставляя ужасные следы от ногтей.
- Поставь на место.
- Ты пьяна. Хватит.
Де Виль бросает на нее ядовитый взгляд, полный ненависти и злобы, сейчас она, как никогда ясно, помнит, что перед нею – ее убийца, и с уст ее, сцепленных от злости, с языка, который едва ворочается во рту, слетает только меткое, емкое:
- Отъебись!
Дорогая мамочка, услышав это, неприменно бы грохнулась в обмарок, но что ей, Круэлле, до того? То существо, которое она являет собой нынче, давно не похоже на истинную леди, о которой мамуля так мечтала всегда. А может, Круэлла леди никогда и не была – кто знает?
Эмма Свон стоит на своем, до чего же упрямая баба, кого угодно задолбает, и повторяет свой приказ уже громче:
- Хватит пить!
- Не то что? – выпускает из пьяных губ смешок Круэлла. – Убьешь меня снова, до-ро-гая?
Нащупать бутылку, к счастью, оказалось не сложно, Де Виль запрокидывает ее себе в рот, позволяя целительной едкой жидкости литься по горлу. Пару капель пролилось на шубу, на платье, ну и черт с ними.
Цепкие руки бывшей Спасительницы вцепились в ее волосы так, что Круэлла готова завыть от боли. Ее, не гораздую сейчас как – либо сопротивляться, тащат за волосы в ванную, зря она цепляется за пол носками туфель и зря материться, как сапожник, проклиная все на свете.
Эмма Свон с поистине великанской силой окунает ее в воду, вытаскивая лишь на миг для того, чтобы Де Виль смогла набрать воздуха в прокуренные, больные легкие, и затем снова швыряет ее в воду, грозясь утопить. Круэлла отчаянно сопротивляется, шипя, как дикая кошка, царапая Свон руки и лицо и бьет по тому, куда достает, плохо понимая, нос это, или рот. Ее, королеву Тьмы, чертово исключение из всех чертовых правил, так никто и никогда еше не унижал. Даже у мамочки не хватало мужества поднять на нее руку, хоть, очевидно, очень хотелось.
Насильственные водные процедуры таки возымели необходимый эффект. Де Виль все еще выхаркивает из себя воду, в уголках губ собралась слюна, которую некуда деть, распласталась по бороде и по губам, она дышит тяжело, постоянно кашляя, плечи ее дрожат, а глаза слезятся, по лицу потоками течет вода, и она выплевывает изо рта мокрые волосы. Но теперь она по-крайней мере, обрела способность более или менее четко видеть и понимает точно, где находится.
- Чего тебе, Темная? – коротко бросает она, вполне осознанно смотря на свою противницу. Ей бы вцепиться сейчас Свон в глотку, да вот только нет сил. Однако, всем своим взглядом, раздувающимися сердито ноздрями, и ходящими по лицу желваками, Круэлла выражает Эмме свой протест.
- Ты должна отговорить Голда от поединка с Киллианом.
Поединок.
Круэлла отчаянно трет виски, пытаясь понять, вспомнить, о чем идет речь, но безрезультатно. В конце концов, она просто смотрит на Свон, признавая свое поражение.
Эмма закатила глаза, в ее взгляде нет ничего, кроме откровенного презрения. Да, Круэлла, ты докатилась уже до того, что на тебя смотрят не как на ужасную злодейку, не исправимую психопатку, а как на подзаборную шваль, о которую противно руки марать. Да ты теперь такая и есть, к чему иллюзии?
- Киллиан вызвал Голда на поединок. Мы в одной лодке с тобой, Де Виль. Опять – терпеливо поясняет Свон.
В одной лодке. Алкогольные пары упрямы и никак не хотят испаряться из ее головы. Но Круэлла вспомнила самое важное – пару дней назад попросила Крюка принести ей голову Румпельштильцхена на блюдечке. Из-за этого и надралась, как чип. Не сомневалась в том, что одержимый жаждой мести Темный это выполнит.
Похоронила в себе те жалкие остатки женского, человеческого, что еще в ней теплились. Похоронила в себе все человеческое, которого и без того было безмерно мало. И заливала свою окончательную утрату алкоголем, обезумев совсем от тоски и от боли, а еще изнемогая от скуки.
Но Свон об этом знать вовсе не обязательно.
- А мне-то что? – презрительно фыркнула, окинув ее ледяным взглядом с головы до ног. – Пусть хоть весь этот мерзкий городишко утопят в крови – мне глубоко наплевать, дорогая.
- Да? – ухмыльнулась Свон. – А я думала, ты погибель Румпеля уже несколько дней оплакиваешь. Что ж, зря я вывела тебя из запоя.
- Абсолютно – утвердительно кивнула Де Виль.
Однако, вскоре до нее дошло. Она уже почти отправилась обратно на кухню, пить, как вдруг развернулась на каблуках, неуклюже схватившись за дверь, в очередной попытке не упасть, и, вскинув брови, спросила:
- Погоди-ка, дорогая. Если бы ты была так уверенна в том, что твой драгоценный пиратишка покончит с Румпелем, фиг бы ты ко мне пришла, и мы обе это знаем. Значит, тебя привело ко мне что-то другое, правда?
Алкоголь все еще заполнял собою комнаты, атакуя ее мозг, однако, Круэлла стала возвращаться к себе, прежней, по крупицам собирая утраченное было самообладание и достоинство.
Она внимательно осмотрела с вызовом смотрящую на нее Эмму, покусала губы, и без того со стертой уже до основания губной помадой, и изрекла, абсолютно уверенная в своей правоте:
- Ты боишься, что Румпель покончит с твоим Капитаном, а Киллиан, наш новоиспеченный Темный, тебя и слушать не желает, потому что ему пока слишком весело в объятьях Тьмы. Поэтому ты не нашла ничего другого, кроме как подойти ко мне, прося о том, чего у тебя сделать не получилось, правда? Я права?