Он только и ждет, когда же Круэлла потеряет бдительность, хоть на миг, и вот уже пальцы, что железными путами сжали его горло, разжимаются, когда из глотки ее вырывается сладкий, одобрительный стон. Она не видит, что он намерен совершить сейчас, как всегда в минуту наслаждения, глаза ее закрыты (он помнит,что целовалась Круэлла тоже только с закрытыми глазами), а рот открыт, выпуская стон за стоном. Как и недавно, в их первый раз, он кусает острые, торчащие насторожено соски, и она одобрительно взвизгивает – о, теперь пришел черед ей наслаждаться.
Она дала слабинку, над ним у доминантки никогда не получается взять верх, и Румпель одним резким движением переворачивает ее на диване, спрыгивая на пол. Конечно же, он и не думал, что Круэллла будет сидеть смирно, психопатка хочет поиграть, она все еще надеется получить компенсацию за провальную попытку овладеть им, но придавлена его телом к дивану. Голд же довлеет над ней, возвышается, и сладко шепчет в самое ухо:
- Вот так, детка. Я здесь главный, понятно, дорогуша?
- Будь ты проклят! – клекотом вырывается из ее горла, а Голд лишь хохочет. Пустые угрозы. Пустые обещания. Все, как всегда.
Он забирает ее руки в плен, и связывает ее ремнем от брюк, который она с таким пафосом выбросила. Нырнув меж ее ног, он вонзается пальцами в горячую, мокрую сердцевину, и вращает ими так быстро, как может, доводя ее до полного исступления. Круэлла наверняка бы умирала от удовольствия, если бы не крутилась так отчаянно и не сопротивлялась, извиваясь как змея. Ну и черт с ней, она сама так решила.
Когда Де Виль обездвижена настолько, что только и может, что немного повернуть голову направо, да смотреть в пол, Голд садится на нее сверху, разводит ее бедра руками и вонзается. Без прелюдий. По полной. Почти до конца. С этой женщиной нельзя по-другому.
Он двигается в ней все быстрее и быстрее, царапает ей спину и тут же прокладывает на ране дорожку из поцелуев, о, да, он знает, как подрезать тигрице когти. Круэлла не издает и звука, он понял по ее мощному дыханию, что она близка к финалу, но ни за что не подаст и виду как ей хорошо, кончая. Ну и пусть, он чувствует это по той влаге, в которую превратилось в один миг Круэллино тело.
Он и сам скоро кончит, но, конечно же, останется победителем. Черно-белая бестия в его руках была всего лишь крошечным котенком. И так было всегда, так есть сейчас и будет отныне, потому что им и дня не прожить друг без друга. Напрягая последние силы, Румпель пронзает ее насквозь, и, закрыв глаза, кончает, тоже в нее. Круэлла – умная женщина, наверняка она пьет таблетки.
Только теперь, когда финальные судороги удовольствия отступили, Румпельштильцхен развязывает Круэллу, освобождая ее из плена собственного ремня, на котором блестит ее слюна.
Она переворачивается на спину, тяжело дыша, и он тоже ложиться на диван рядом. Де Виль молча протягивает ему сигарету, которую он тут же закурил, глубоко затягиваясь и выпуская стайки дыма в потолок.
Они оба все еще пытаются восстановить дыхание, но напрасно – Румпель слышит за глухими ударами своего сердца, как сильно колотится сердце Круэллы. Сказать им друг другу нечего, они два чокнутых, не умеющих говорить о любви.
Наконец, приведя дыхание в порядок ровно настолько, чтобы иметь возможность говорить, Круэлла ровным тоном произносит, отчеканивая каждое слово:
- Уходи. Пошел вон.
Голду не нужно повторять дважды, он получил свою дозу наркоты, и может быть свободен до следующей ломки. Тогда он опять придет к ней, теперь в этом нет никаких сомнений.
Поэтому Румпель встает медленно, очень спокойно, и, затушив недокуренную сигарету о диван, уходит.
До того дня, пока ему, давно и безнадежно зависимому, снова не понадобится доза Круэллы Де Виль.
========== Глава 28. Злость камелотца ==========
Король Артур ненавидит этот город. Каждый его камешек, каждая песчинка в нем, для него отвратительны. Он скучает по Камелоту. Вот там он был всегда настояшим королем, а не глупым отщепенцем, все достоинство которого сводится к тому, что толпа идиотов смотрит на него с открытым ртом, как на героя.
Он медленно бредет по городу, мечтая уже не отправится отсюда куда подальше – нет, завладеть этой помойкой. Скоро у него будет такая возможность.
На Де Виль, конечно, рассчитывать не приходится. Он не настолько идиот, чтобы не понимать, что эта вульгарная баба со странным цветом волос, течет по Румпелю, как старая сука, и мстит за свои неудовлетворенные желания. Но у Де Виль было одно преимущество – она трахалась, как Бог. За тем и была нужна Артуру, потому что пассивная и откровенно слабая Гвиневра уже достала.
Полицейская машина, выехавшая патрулировать город, вызвала у него раздражение. Сладкий шериф Чарминг. Его бесит эта семейка – идиот-патрульный, разжиревшая донельзя дура Белоснежка, торочившая только о надежде, и их чокнутая дочка, вращающая глазами, как сломанная кукла. От них тошнит. Но – ничего. Скоро все это стадо, включая замшелую старушку в местном кафе, где еда такая же вкусная, как туалетная бумага, и недотеп-гномов, подчинится ему, великому правителю великого королевства.
С Де Виль они договорились встретиться на пирсе. Артуру и лучше – меньше кто будет знать о его знакомстве с черно-белой мадам. Да и оттрахать ее проще там, где мало кто ходит. Она против не будет.
Он пришел на пирс, а ее все еще нет. Опаздывает, а обычно так пунктуальна. Одно из хороших качеств Круэллы Де Виль – никогда не опаздывает. Чуть ли не единственное ее достоинство.
Артур ходит из стороны в сторону, как становой. Его бесит абсолютно все. Какого черта он вообще тут забыл? Приперлась толпа идиотов, перенесли его в свою дыру из Камелота, а теперь он вынужден разыгрывать из себя паиньку, дабы поскорее прибрать город к рукам. Каждая минута ожидания дорога. Пират с отвратительной подводкой под глазами стоит на своем корабле, напряженно вглядываясь вдаль. Наверное, уже строит планы по захвату мира, идиот. И, конечно же, понятия не имеет, что у Круэллы Де Виль тьмы побольше будет, хоть она и не Темная. С кем ты вздумал тягаться, мальчик?
От раздумий его отвлекает звук тормозов. Конечно же, с таким визжащим ором может парковаться только Круэлла. Натянув на лицо дежурную счастливую улыбку, Артур поворачивается к ней:
- Милая, ты опаздываешь!
По-хозяйски он залезает в ее машину, даря короткий, мало что значащий чмок. От Круэллы, как всегда, пахнет джином и сигаретами, ее волосы пропитались дорогими духами и он за километр услышал запах другого мужчины на ее теле, пусть она уже сто раз успела смыть его в душе. Де Виль смотрит нагло, с очаровательной дерзостью, которой она однажды и привлекла правителя Камелота, и раздвигает губы в подобие кривоватой улыбки:
- Привет, дорогой, заждался? Прости, не могла прийти раньше.
- Ты любишь испытывать мое королевское терпение, не правда ли, Кру? – руки, шарящие по ягодицам, впиваются в одну из них, но Круэлла только хмыкнула. Она умеет хорошо трахать. Но не умеет ничего чувствовать.
- Обожаю. Обычно ты невероятно напорист, когда зол, дорогой, - тем не менее, Де Виль убирает его руку с ягодиц, позволяя трогать колено. - Хотела бы узнать, как продвигается наше маленькое дельце, милый?
- Бал? – конечно, он в курсе, о чем она говорит, но нужно ведь и спектакль устроить. – Восхитительно, можешь не сомневаться. Я уже получил разрешение от мэрии, и если бы твои очаровательные ушки слушали бы что-то другое чаще, чем громкую музыку, ты бы знала, что он буквально через десять дней. Отлично повеселимся.