- Чувствуешь себя Богом, правда? – с пониманием спрашивает Свон.
- Бога нет, дорогая. Или, может, он давно умер. Иначе бы всего этого дерьма не было бы. Отчаявшихся, вечно проигрывающих злодеев и лицемерных до чертиков героев.
Чиркнув зажигалкой, Круэлла прикуривает и втягивает воздух в ноздри. Посмотрев на то, с какой лихорадочной скоростью Свон плетет свой проклятый ловец, Круэлла сочувственно качает головой:
- Ты бы хоть немного отдохнула. Смотреть на тебя жалко, дорогая. Полежи, закрой глаза. Вон, сосуды уже багровые. Как у зомби.
Свон дергает плечами, как паралитик:
- Нет, Круэлла, не могу. Если я сейчас освобожу руки, то пойду убивать. У меня почти не осталось сил с этим бороться.
- Я тебе здесь не помогу, извини.
- Я знаю. Я не прошу помощи. Гораздо больше меня заботит то, что сделает Киллиан. Сегодня балл. Уверенна, он что-то планирует, но я понятия не имею, что именно. Не знаю, как узнать.
О, черт. Круэлла хлопает себя по лбу, почти проклиная за рассеянность. Бал. Да, он же именно сегодня. Остается лишь надеется, что с ее платьем, которое она так долго шила, ничего не случилось, пока она шлялась по альтернативным версиям своей жизни. К тому же, надо встретиться с Артуром и сказать ему, что месть отменяется. Она не будет трогать Румпеля и пальцем. И это вообще была глупая идея, высказанная ею сгоряча, в гневе и обиде. В следующий раз надо будет хорошенько думать, прежде чем такое решать.
Но, кажется, есть проблемы посерьезнее, чем забота о платье, и даже грядущий разговор с Автором. И она называется очень просто – Киллиан Джонс.
Круэлла внимательно смотрит на Темную:
- Ты думаешь, он будет предпринимать что-то на балу? О нет. Я разорву его собственными руками, если этот негодяй испортит праздник, Свон, клянусь. Я его просто убью. Найду способы, поверь.
- Не думаю, что на самом балу. Но после бала, когда все будут максимально расслаблены и спокойны – да. Он одержим Тьмой, Круэлла. И он совсем не может себя контролировать, а я понятия не имею, что он собирается делать.
- Поставь себя на его место, Свон, - пожала плечами Круэлла, - и подумай, что бы захотела в таком случае сделать ты.
- Думаю, - слова даются бывшей Спасительнице с огромным трудом, она облизывает пересохшие губы снова и снова, - я бы пыталась разрушить весь свет. На самом деле, я никогда этого не хотела, Круэлла. Тьмы тоже не будет, если свет исчезнет.
- Это возможно? – больше не шутки. Круэлла встрепенулась. Как бы влюблена она в Тьму не была, но понимала, что останется в случае чего совершенно беззащитной со своей пассивной магией, которую сложно куда-либо применить. перед массой осатаневших злодеев, которые мечтают уничтожить все на свете
И ей это дико не нравится.
- Да, если он вызовет всех Темных.
- Каким образом? Мерлина мы оставили в прошлом. Разве есть еще один настоящий герой с таким же чистым сердцем, как у Мерлина, этого идеала светлых сил, дорогая?
- Для этого не нужно сердце героя, Круэлла. Думаю, Голду об этом известно то, чего не знают остальные. Но, знаешь в чем беда? Он ведь не расскажет. И тебе, я так понимаю, тоже, ведь расстались вы не очень хорошо в последний раз. Значит, придется только догадываться, что именно задумал Крюк.
Круэлла посмотрела в окно, но там, как всегда, не было ничего интересного. Сощурив глаза, как всегда делала, когда глубоко задумывалась, она, наконец, выдала:
- Я думаю, дорогая, что Голд попытается снова стать Темным. И это правильно, черт возьми. Румпель хозяин этой Тьмы. Любого из нас она бы поломала. У него получилось ее подчинить. Я знаю Румпеля ровно настолько, насколько он позволил себя узнать. Но сдается мне, он захочет подчинить себе всю тьму. Абсолютно всю, какая только существует в мире.
- Такое возможно? – Свон не скрывает своего страха.
- Для Румпеля, думаю, нет ничего невозможного и мне это не нравится.
- Ты его переоцениваешь – Эмма впервые за долгое время искренне улыбается. – Так странно видеть тебя такой. Вон, глаза горят. Влюбленная Круэлла Де Виль – это что-то новенькое и из ряда вон выходящее.
- Ничего я не влюбленная, - недовольно ворчит Круэлла. – И вообще, это ты недооцениваешь трехсотлетнего хитрого мужика, который только и делает, что заключает сделки и который балуется Тьмой так, как ты своими этими ловцами.
Круэлла встает, слишком резко, чтобы можно было скрыть ее раздражение и, уперев руки в бока, деловито говорит:
- Дорогая, бал вот-вот начнется. Давай-ка одеваться, я что зря платье шила для тебя, что ли, в самом деле?
Эмма опускает голову, потупив взгляд. Нужно быть совершенно слепой, чтобы не понимать, что идея носить наряд от Де Виль ей не по душе.
- Успокойся, дорогая. Тебе я приготовила ванильную фигню. Все, как ты любишь. Для настоящей принцессы.
Она тащит Свон в спальню, едва не оторвав ей руки:
- Да погоди, я не могу так быстро!
- Я спешу явить перед тобой шедевр, дорогая! – Круэлла донельзя категорична теперь.
- Ладно, только руку мне не оторви – Эмма хохочет, потому что от Круэллы в таком возбужденном состоянии можно ожидать чего угодно.
Она вбегает в спальню первой, пока Свон вынуждена тащится за нею, как тряпичная кукла, к тому же, она откровенно побаивается такой активности от чокнутой женщины, с которой сейчас живет.
Но когда Круэлла, прямо разрывая коробку, в которой, по всей видимости, содержится подарок для Темной, являет миру свой шедевр – платье для Эммы на бал, дочь Белоснежки и прекрасного принца чувствует себя Золушкой. Потому что платье великолепно. Белое из тончайшей ткани с золотой каемкой и свободными рукавами, оно просто восхитительно прекрасно. У Свон не хватает ни слов, ни дыхания, чтобы выразить свой восторг, поэтому она просто пожирает наряд глазами, вытирая отчего-то появившуюся скупую слезу.
- Да-да, дорогая, я знала, что тебе понравится. И там еще украшение в волосы внутри. Иди умойся и собирайся скорее, а я пока приведу себя в соответствующий вид. Знаешь ли, я собираюсь блистать на этом балу и покорить одного вредного Темного, который все еще надеется помириться с надоевшей ему женой.
Круэлла не стала выслушивать речи Свон, она просто развернулась и убежала в свою спальню, уже успев убедиться, что с платьем ничего не произошло, пока она путешествовала между мирами и была вынуждена оттрахать Айзека.
Она немного нервничает, а так как ее крайне редко посещало подобное состояние, просто не знает, куда себя деть. Круэлла Де Виль решила быть сегодня другой – не отъявленной злодейкой в кричащих платьях, которые умела носить только она, а обычной женщиной, образцом элегантности, который в ней всегда так хотела видеть ее мать.
Черное платье в пол из простой строгой ткани и крохотный красный пояс. Длинные сережки, тоненькие, как ниточки, цвета крови. Тоненький красный шарфик на шею. Коралловая помада (впервые за долгие годы Круэлла изменила любимому кровавому цвету). Простые черные туфли-лодочки. И пару шпилек, чтобы подобрать сбивающиеся пряди волос на макушке. Вот и все, что ей нужно сегодня. И еще Румпель – хоть одна его улыбка. Круэлла всегда думала, что она не умеет скучать. Но, находясь так далеко от своего Темного, проведя невыносимо долгий день с глупым Айзеком, она вдруг открыла в себе и эту способность. Она неистово соскучилась по этому упрямому, колючему Крокодилу, вечно отпускающему шпильки в ее адрес, и все, что ей нужно сегодня – простое прикосновение его пальцев к своей ладони, взгляд, заверивший бы ее, что у них все по-прежнему. Сегодня она намерена поставить точку в их отношениях с Белль за него, потому что знает – сам он ни за что на это не решится.