Он заводит мотор, повторяя свое «Поехали!» и Круэлла, распластавшаяся на пассажирском сиденье, где очутилась черт знает каким образом, молча кивает.
========== Глава 38. Тьма в городе ==========
Киллиан Джонс раздавил сердце Мерлина. Вот и все. Волшебником он оказался фиговым, а его сердце ничем не отличается от сердца обычных плебеев, каковыми были все жители этого городишка. Только не он, Киллиан Джонс, бесстрашный Капитан Крюк. Он так много повидал и испытал так много, знает пьянящее чувство свободы и сладкое ощущение власти. Он был счастлив, когда не боролся с Тьмой, а любил ее. Сегодня любить Тьму станет абсолютно реально. Сегодня он сделает, возможно, самое великое дело своей жизни и даже несколько армий бесстрашных героев его не остановит.
Кипящее зелье набрало силы и он чувствует его жар. Его руки горят от жаркого пламени и он лишь сладостно улыбается. Это – зелье его победы, не иначе.
В коридоре он чувствует чьи-то шаги – неуверенные, робкие. Крохотные. Кто-то его сильно боится и правильно делает.
- Киллиан!
Темный поднимает голову. Свон. Стоит рядом, в нескольких шагах от котла, и смотрит на него – теперь уже не с мольбой, а с плохо скрываемым отчуждением.
Она раздражена. Девочка Эмма разозлилась.
Крюк усмехается.
- Свон!
Она подходит, кусая губы и хмуря брови – злая, как черт. Небось, намерена его уничтожить. Храбрая. Маленькая. Спасительница. Он лишь иронично ухмыляется, когда она пронзает его очередным гневным взглядом. Возможно, будучи жалким пиратишкой, он и боялся ее гнева, но только не теперь, когда у него в руках такая огромная власть, что даже сотня таких же разъяренных женщин его не спасет.
- Что, любовь моя? Решила присоединиться к темному пиру?
Воспаленный взгляд из-под лба выдает обратное. Крюк смотрит на нее, видя еще сильнее проступившие круги под глазами, и вдруг в сердце шевелиться уже почти позабытое чувство. Что-то больно екнуло в груди и он думает, что она так долго не спала и так вымоталась. Что, наверное, она сходила с ума все это время, пытаясь бороться не только за себя, но и за него, ведь он, бесстрашный моряк, мужчина, посмел сдастся. Что все это время она соревновалась с Тьмой за его сердце и Тьма победила только потому, что он, Киллиан Джонс, так решил. Он нерешительно сжимает и разжимает пальцы в кулак, понимая, как отчаянно долго он не обнимал ее, не прижимал ее к себе и не вдыхал ее волшебного запаха, не целовал волос и покрытой родинками шеи. Это ужасно и в душе Киллиана звенит болью лишь одна мысль: как же он мог жить без нее, своей родной Эммы, так долго? Но все это продолжается только одно мгновение – последнее, когда храбрый рыцарь и обычный человек Киллиан Джонс пытается бороться со своей стороной. В следующее мгновение зло в нем окончательно победило, растворяя когда-то любящее сердце, словно сахар на дне стакана, и погружая душу в черный, непроглядный мрак.
Губы его тот час же сложились в подобие улыбки, слишком жестокой, чтобы ее таковой называть, а холодная сталь в глазах стала непроницаемой. Вскинув голову, он повторяет свой вопрос, будто приглашая ее присоединиться:
- Так что, Свон? Побудешь гостьей на нашем празднике?
Она внимательно смотрит на него. Присмотрись он к ее взгляду теперь, давно бы уже понял, что это последний, прощальный взгляд, во время которой отчаявшаяся женщина мысленно шепчет последнее прости тому, кого страстно любила и кого не смогла удержать. Но Киллиан Джонс больше не видит таких глупых деталей и не намерен тратить на них свое время. У него есть дела куда важнее.
- Я пришла сказать тебе, Киллиан, что, что бы ты не задумал, я тебя остановлю. Любой ценой. И если ты не можешь остановиться сам, значит, так тому и быть. Ты проклял меня за то, что я обратила тебя во Тьму. Я расплачусь за свою ошибку сполна, если потребуется. Игры закончены, Крюк. Все. Конец.
О, боги. Киллиан даже не пытается удержаться. Он просто яростно, безудержно хохочет, смеется до тех пор, пока не начинает болеть глотка, заливается хохотом, как безумный, потому что ему только и остается, что хохотать над жалкими попытками взъерошенного воробья Эммы Свон напугать его. Она думает, что ей под силу остановить его, и он даже не сомневаясь в ее ответе, с вызовом в голосе, бросает:
- И что? Как ты сделаешь это, Свон? Убьешь меня?
- Если потребуется – да – снова блеснула пронзительная сталь в ее глазах.
Это привело Киллиана в восторг. О, надо же, вероятно, их отношения перешли на новый уровень, а он не заметил! Надо будет поблагодарить воробышка за предупреждение. Впрочем, у Темного нет ни желания, ни времени возиться с истеричной бабой. Скоро к нему придут куда более желанные гости. Поэтому Крюк лишь машет рукой, указывая на дверь:
- Тогда до встречи в Аду, любимая!
И снова разражается смехом, даже не пытаясь его сдержать.
К счастью, Свон никогда не нужно было просить дважды и она удаляется так же быстро и решительно, как появилась.
Крюк закрыл глаза. Снова в душе слабо шевельнулось что-то забытое, теплое и он вновь отогнал это от себя. Нет, никаких сантиментов. Маленькая Эмма Свон ушла навсегда, сотрясая воздух пустыми угрозами. Она уступило место самой прекрасной гостье, которая когда-либо приходила к нему.
Темный склоняется над котлом, откуда стремиться убежать, кипя и булькая, стремительный черный поток. Сердце самого могущественного мага, овеянного легендами, стало маленькой частицей темного зелья, надо же, какая ирония! Крюк снова не может сдержать издевательски-счастливого смеха, и откинув голову, сотрясает им угрожающе нависшую тишину.
Потом он закрывает дверь на тяжелый засов, вешает огромный замок, и, сложив в карман куртки полученное зелье, оставляет свое маленькое временное пристанище, чтобы свершить, наконец, то, чего не смог сделать ни один Темный до него, и не сделает ни один после (если, конечно, это «после» вообще когда-либо наступит).
Черная бездна хранит свои секреты. Киллиан отступает на несколько шагов, уступая место существам куда более опасным, чем он, но воистину прекрасным. Они идут – ровным строем, все вместе, облаченные в темные одежды с глазами, что блестят, как алмазы. И вперед выступает она – первая Темная. Нимуэ.
Ее высокая, хлесткая фигура приближается к нему и когда она оказывается лишь в паре шагов, протягивает Киллиану руку для поцелуя, величественная и красивая.
- Здравствуй, милая – улыбается Темный, касаясь губами холодного запястья.
И Нимуэ покровительственно ему улыбается. Значит, он все делает правильно.
Круэлла ерзает на заднем сиденье авто, попискивая от нетерпения. Адреналин разгоняется в крови, заставляя сердце буквально вырываться из груди. Звук работающего мотора сегодня возбуждает как никогда раньше.
- Куда мы едем? Может, все же скажешь, дорогой?
- Потерпи немного. Это сюрприз.
Сюрприз. Круэлла никогда особо не любила сюрпризы. Особенно от Темного. Поэтому вместе с возбуждением к ней приходит новое чувство – сильное волнение. То, что они с Румпелем любовники, увы, не значит, что он не горит желанием ее убить, как всегда. Она сама, не смотря на страсть к нему, хотела этого больше всего на свете еще совсем недавно.
- Ты ведь не собираешься грохнуть меня и оставить в лесу умирать, дорогой, а? – пытаясь скрыть волнение в голосе, спросила она, вонзаясь ногтями в сидень