Дверь тут же открылась, передо мной появилась хрупкая женщина, невысокого роста с очень нежными чертами лица. На ее голове был платок, убирая короткие волосы от лица.
– Добрый вечер, синьор Ринальди, – ее карие глаза забегали от меня к отцу.
– Прошу прощения, что потревожили в такой поздний час, – ответил отец вместо меня. – Но обстоятельства…
Он замолчал, когда я достал именное оружие Павези, протягивая женщине. У каждого солдата Ндрангеты было именное оружие, и когда солдат умирал, его принято было возвращать в семью, передавая дело наследнику. В противном случае оружие предназначалось как трофей и гордость.
– Нет, – она прикрыла рот рукой. – Пожалуйста, пусть это будет неправдой.
Слезы одна за другой упали с ее ресниц, она отошла, как от проклятия, зарываясь обеими руками в собственные волосы.
– Нет, нет, нет. Это неправда. Неправда. – она закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись в громком рыдании.
Отец прижал ее к себе, крепко обняв.
– Что за шум? – из комнаты вышла седовласая женщина, уставившись на нас.
– Пресвятая Веллардита, неужели?
Спустя десять минут мы сидели все за небольшим столом на кухне в полной тишине. Пистолет Алонзо лежал в центре стола, который гипнотизировала его убитая горем супруга.
– Приносим искренние соболезнования вашей семье, – наконец сказал я, прочистив горло. – Ндрангета благодарит за службу семье.
– Скажи хоть слово, так нельзя, – толкая в плечо дочь, женщина вытерла платком подступившие слезы. – У людей тоже горе, но они пришли утешить тебя.
Входная дверь открылась:
– Мы дома. Мам, она всю дорогу не слушалась. Я расскажу все папе, когда он вернется.
В проходе появилось две девочки, примерно пятнадцати и десяти лет, застывшие в проходе при виде нас.
– Идите в свою комнату! – скомандовала их бабушка, но старшая уже бросила взгляд на пистолет.
Девочки взрослеют гораздо раньше, я понял в тот миг, когда лямка рюкзака скользнула с плеча шатенки, камнем упав на пол. Она знала правила, но не знала, куда спрятать свои эмоции, поэтому лучший выход для подростка, бегство.
– Амора! – закричала мать, развернувшись на стуле.
Мне достаточно было одного взгляда, и Вито сразу же выбежал из дома за девочкой. Младшая послушно удалилась в свою комнату, стесняясь нашего присутствия.
Наши взгляды на мгновение пересеклись, у дочерей Алонзо были его светлые глаза. Провожая взглядом маленькую девочку, в голове завис вопрос: затягиваются ли шрамы, оставленные самыми близкими?
Таким был наш мир, состоящий из платы, боли и возмездия. Времена жестоких мужчин и сильных женщин.
26 глава
Прошло пять дней с момента, как мы вернулись в Канаду. Наши люди продолжали находиться на границе с Лос-Анджелесом, более того, из последних сообщений Западный Голливуд стал плотно следить за кланом Волларо, что было на руку в мое отсутствие.
– Есть предположение, что эта тварь найдет подход и с русскими, – недовольный и все еще ослабший после больницы, Теодоро сидел в кресле.
– С русскими вообще очень трудно договориться, – Антонио разглядывал нашу семейную фотографию на столе у отца. – Впрочем, как тебе сложно договориться со своими мозгами. Практика показывает, что их вовсе нет.
Теодоро показал брату средний палец, воздержавшийся от словесной перепалки. Мне показалось, что он и сам так думает, все-таки он знал Алонзо дольше нас всех, консильери косвенно считались частью семьи.
Павези покинули страну, возвращаясь на родину, чтобы похоронить тело Алонзо.
– Нам нужно возвращаться, – напомнил я всем присутствующим.
– Проигнорируешь приглашения Дэниела? – спросил отец, будто мы старые друзья.
Триада пробыла в Лас-Вегасе не более трех дней, когда получила долю акций авиакомпании, сразу же отправились в Оттаву. Дэниел не из тех, кто упускает шанс, и я был удивлен, что он продержался три дня.
– После встречи мы сразу же улетим. Вы должны остаться дома, все, – переводя взгляд на Тео.
– Я не останусь, – прорычал Тео, поднимаясь с места. – Мне уже лучше, и я готов снова…
– Теодоро, мне потребуется твоя помощь здесь, – сказал отец, разрешая ситуацию.
Парень всегда отказывал мне в приказах, но отцу – никогда.
– Ты нужен тут, чтобы защитить женщин в случае… – я осекся, блокируя негативные мысли.
– Да пошел ты, – он выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.
Антонио цокнул языком и хлопнул в ладоши, потирая.
– Пойду заварю ему успокоительный чай, – брат знал, когда нас нужно оставить наедине.