– Эйми, папа должен идти на работу, – Лиа склонилась над Эйми, взяв ее за руку, которую она выдернула.
– Детка, не наклоняйся так больше, – попросил Антонио, сделав акцент на вырезе ее зеленого сарафана. – В доме полно мужчин, которые давно не касались тела женщины. Взгляни на Вито, он у нас генерал в этом деле.
– Заткнись! – прорычал парень, ударяя брата в плечо.
– Не уходи! – Эйми вцепилась в мою ногу.
Опускаясь на одно колено, обнимая крохотное тело дочери. Последнее время она стала беспокойнее, капризничала и отказывалась спать в своей кровати.
– Мне нужно уехать, mon amour, – взяв ее личико в свои ладони, поглаживая большими пальцами пухлые щеки ребенка.
Ее нижняя губа затряслась, а на глазах навернулись огромные детские слезы, а после раздался плач. Дьявол.
Это был запрещенный прием, которым пользовались все женщины, чтобы обезоружить мужчину и ввести его в ступор.
Поднимая ее на руки, я стал покачивать Эйми, слегка поглаживая ее спину. Моя мать вышла к нам, протянув к Эйми руки, и та пронзительно завизжала, дергая ногами, в голове зазвенело.
– Тише, все будет хорошо, – как будто я говорил это себе.
– Не уходи, – повторяла она. – Обещала. Мама.
По ее щекам текли слезы, пока она глотала слова вместе с горькими слезами, поглаживая меня по лицу и волосам, заглядывая прямо в глаза. Я готов был провалиться под землю, чувствуя себя безответственным родителем. Чувствуя, как подвожу ее, травмируя психику маленького ребенка.
– Когда ты обещала? – спросил я, мои брови сошлись у переносицы, не понимая, о чем она говорила.
– Рози. Телефон.
Мой взгляд оторвался от дочери и врезался в Лиа, пригвоздив ее к месту, на котором она стояла в шаге от нас.
– Вы что-то скрываете от меня? – мой голос был грубым и требовательным.
Девушка не ответила, ее глаза метнулись к моей матери, которая была в замешательстве, взяв Эйми из моих рук.
– Лиа! – сделав шаг, разрывая расстояние.
– Я не могу уточнять наверняка, но звонок поступил Розабелле, – ее светлые глаза и длинные черные ресницы, окрашенные тушью, захлопали, подбирая оправдание.
– Что еще вы скрыли, когда я просил…нет, когда я приказал? – рука обхватила ее шею, слегка надавив, девушка шагнула назад, врезавшись в дверной косяк.
Антонио возник предо мной, резко отдернув мою руку, в его глазах проблеснула ярость в отношении меня.
– Тихо, босс, кажется, ты забываешься, – прорычал Тони, забирая все мое внимание.
И он был прав, я действительно забылся, но у меня не было намерений причинить Лиа боль, чтобы вытащить правду. Она бы рассказала.
– Как давно? – все, что мне было важно.
– Пять дней назад, – коротко ответила Лиа.
Выругавшись, я двинулся к выходу, набирая номер семьи Монреаля. Прохладный ветер взъерошил мои волосы, когда я большими шагами направлялся на задний двор, где ожидал вертолет по направлению в Оттаву.
Она позвонила Розабелле, что означало нежелание говорить со мной, хотя прекрасно понимал. Витэлия знала мой номер, но она снова выбрала не меня.
Вертолет приземлился в приближенном парке Мейджорс-Хилл возле исторического отеля Шато-Лорье, в котором остановился Дэниел. Видимо, решил перестраховаться, поселившись напротив здания парламента в центре города.
– Кристиано, добро пожаловать! К сожалению, мы были не осведомлены о вашем визите, – открывая двери вместо дворецкого взволнованно, поприветствовал меня главный администратор.
– Тогда давай сделаем вот как, чтобы не сожалеть, принесите нам приятный комплимент, – Антонио похлопал мужчину в очках по плечу, передавая бумажку с номером, в который мы направлялись.
– К-конечно, как вам будет удобно, – поправляя очки, ожидая от меня ответа.
– Мы не задержимся здесь более двух часов. Пусть нас никто не беспокоит.
Войдя в лифт вместе с братом, Вито остался в вестибюле для получения доступа в соседний номер. Мне нужны были гарантии, что Триада настроена на дружелюбный прием, в противном случае гости будут ликвидированы.
Постучав дважды, дверь сразу же открылась.
– Кристиано, какой сюрприз! – отодвигая Алана, я вошел, не соизволив пожать его руку.
– А вот и наша китайская наложница Вэй, – Антонио исправил положение, сменив недружелюбие на раздражение.
– Слышал, вашему парнишке снова досталось, – провожая нас до комнаты, минуя гостиную. – Интересно, сколько жизней у парня осталось?
– Позаботься о своей, когда я буду снимать с тебя шкуру за покушение на жизнь моей дочери, – я не забыл.
– Выбирая между двумя, в приоритете та, что очень далеко, – его глаза блеснули от попадания в самую уязвимую точку внутри меня. – Признай, что выберешь ту, что даст кровное потомство, чем всю жизнь защищать чужого.