Эта была безмолвная война взглядов отца и сына, что-то радикальное и неукротимое.
– По случаю нашей встречи, – начал Алдо, отвлекая всех присутствующих. – Я бы хотел прояснить очень важную деталь, Бернардо, при всех.
– Говори, – Волларо старший был спокоен, сложив руки в замок, словно не желал смерти сыну секунду назад. – Только будь внимателен к деталям.
– Моя жена, Витэлия, – вмешался Кристиано. – Находилась в плену у Каморры, что нарушает закон, вторгнувшись на мою территорию.
– Упускаешь детали, юноша, – поправил Бернардо.
– Лишь только в момент, когда мог перерезать твою глотку. Действительно, здесь я упустил момент.
– Какая нам с этого выгода, поддерживать чью-то сторону? В Лас-Вегасе все равны, и независимо от неприязни мы уважаем друг друга, – Контини не поддерживал, но и не отрицал кровавой бойни, если дойдет до перестрелки. – Напомните мне, почему умер Рензо?
– Слухи приводят к мнению, не закрепленное фактом, – бросил в ответ Кристиано.
Его грудь вздымалась, он был похож на разъяренного быка, такой величественный и безумно сексуальный в порыве гнева. Он все еще был моим.
– Тебе недостаточно того, что человек лежит под землей? – по другую сторону от меня Марко приходил в ровное состояние.
Моя трясущаяся рука обхватила стакан с водой, поднося ко рту, сделав маленький глоток.
– Почему мы все еще обсуждаем это в присутствии женщины, которая могла бы разъяснить ситуацию? – мужчина из американской семьи обратился ко мне. – Витэлия, вас действительно держат насильно, и вы хотите вернуться?
Чтобы у тебя не было сомнений, я поясню. Алдо и Кристиано приедут только с одной целью, убеждения, они в этом отличные игроки. Два человека против моих ребят, не думаю, что будет проблемой. Поэтому, как только ты сделаешь неправильный выбор, они умрут. Не расстраивай меня, невестка.
С этими словами Бернардо вышел из примерочной, оставляя меня полностью опустошенной. В ужасном белом платье с кровавым градиентом и россыпью рубинов, вшитых в нежную шелковую ткань.
Я всегда буду желать ему смерти, засыпать и просыпаться с этой мыслью. Всегда.
Максимально спокойно опустив стакан, я взглянула на Бернардо, а затем сказала:
– Могу ли я ответить? – спрашивая разрешение у Бернардо.
Кристиано, нахмурившись, посмотрел на меня, скорее, он был удивлен, когда я просила разрешения. Потому он никогда не запрещал, а я никогда не спрашивала.
Бернардо кивнул. И я посмотрела на Алдо, готова делать то, что у меня получалось лучше всего – огорчать.
– Как думаете, хотела бы я вернуться в организацию, где члены совета предают своих же людей? – слова хуже пуль. – Хотела бы я жить с людьми, зная, что они не держат свое слово и зачищают целое локале? Служить тем, кто предает, обвиняя в смерти брата?
Алдо растерянно на меня смотрел. Замешательство на лице застыло, и он ослабил галстук, явно занервничал от моих слов.
– Волларо не похищали меня, я добровольно пожелала остаться с Каморрой. Потому что на протяжении всей жизни…
Я обернулась на Кристиано впервые, увидев его темные глаза, которые продолжали смотреть на меня с нежностью, но они терялись в вихре мыслей от сказанных мной слов.
Прошу, прости меня.
– На протяжении всей моей жизни на меня нападали те, кто должен был защищать.
Меня впервые охватило худшее чувство из всех – отказываться от человека, не желая того, но понимать, что это нужно сделать.
За прожитый год я даже не сказала, как сильно его люблю. Когда он постоянно только и делал, что подтверждал, был предан и любил меня. Мой острый, вспыльчивый, колкий характер. Мою гордость и неуступчивость. Поддерживал, оберегал и защищал, а я пытаюсь оставить в его груди дыру, которая будет напоминать ему о женщине, что отказалась от всего хорошего, что он долго и упорно доказывал, прокладывая доверие.
– Что он сделал? – этот ровный и глубокий тембр голоса не сулил ничего хорошего. – Что он тебе сказал?
Кристиано взял мою руку в свою, я отдернула ее до того, как Марко поднялся с места, пытаясь защитить от любимого человека. Кого и стоило защищать – Кристиано.
– Ничего, я пообещал ей прощение и место в своей семье. Тем более они так хорошо поладили с Марко, что скоро мы с Алдо поменяемся ролями, – Бернардо улыбнулся мне, едва заметно кивнув, что одобряет мою сыгранную сцену.
– Mon ame, тебе не нужно переживать, все, что требуется, это взять мою руку, и мы поедем домой.
Его протянутая рука вернула в день помолвки Элены, когда он нашел меня в луже крови младшего Босси. Тогда Кристиано впервые позаботился обо мне. В горле неприятно защипало от кома, который провоцировал подступающие слезы.