Едва она переступила порог, увидев бледное тело мужа, ее ноги подкосились, теряя сознание. Подхватывая мать на руки, я присел, пока другой врач приводил ее в чувства.
– Мама! – обеспокоенно позвала Джина, и в этот момент ее глаза увидели труп.
Взглянув на брата, он среагировал быстрее, прежде чем я предупредил. Сестра бросилась на стол, морг заполнился разрывающимися криками и визгами. Джина вцепилась в плечи отца, умоляя открыть глаза. Антонио сразу же подхватил ее, оттаскивая от стола.
– Отпусти меня! Папа! Папа, пожалуйста! Нет!
– Детка, он не сможет. Не сможет к нам вернуться, – голос Антонио надорвался, когда он сжимал Джину в кольце своих рук.
Было бы правильнее оставить сестру дома, но любой из вариантов чудовищно травмирующий.
Мама пошевелилась в моих руках, приходя в сознание.
– Ясмина, вы слышите меня? – врач оценивал ее состояние.
– Выйдем на свежий воздух? – единственное, что я мог предложить, не усугубляя.
Мама смотрела куда-то сквозь меня, ее рука потянулась к волосам, поправляя, затем поморщилась от света ламп на потолке.
– Мне нужно его увидеть, – едва слышно прошептала, пытаясь подняться.
Лиа стояла в углу, обхватив себя руками, по ее щекам стекали слезы. Рыдания сестры спровоцировали новую волну слез, которую она не могла остановить.
– Так не должно быть, Ринальди, – мама коснулась волос отца, голос задрожал. – Не так… Скоро.
Она приложила голову к его груди и заплакала.
– Моя любовь. Мой дорогой Алдо, – мама так нежно обхватила лицо отца в свои ладони. – Тридцать лет… Может, в другой жизни ты останешься со мной подольше?
«Она пришла в тот момент, когда меня никто не понимал. Когда я был потерян, не знал, смогу ли найти выход? Именно тогда и появилась моя лучезарная Ясмина».
Отец всегда так красиво описывал любовь к матери, что я порой думал, что это наваждение.
– Клянусь. Я вырежу ему глотку и подвешу за собственный язык, – прорычал Антонио, уводя Джину и Лиа наружу.
Я не помню, как оказался в доме. Зато отчетливо понимал, что не могу взглянуть на себя даже в зеркало. Первая оглушающая тишина, когда ты возвращаешься в дом после потери. Когда пространство буквально съедает тебя своей скорбью. Мой телефон разрывался звонками, но все, чего мне хотелось – исчезнуть.
Я осознал достаточно давно: мафия никогда не нуждалась в деньгах. Но в мире ничего не дается даром, и чаще всего это покупалось кровью мужчин и слезами женщин.
Родители Лиа приехали сразу же, как узнали о случившемся. Мама нуждалась в поддержке, вернувшись из морга, она впала в истерику, увидев семейные фотографии. Эйми находилась с Дебора, старшей сестрой Лиа. Ее дочери примерно столько же, дети в этом возрасте отлично ладят.
– Как это произошло? – Антонио влетел в кабинет отца, дверь ударилась о стену. – На что вы вообще рассчитывали, когда поехали вдвоем?
Мои глаза были прикрыты, концентрируясь на пульсе, что бил в висок, опираясь головой на пальцы левой руки.
– Крис! – брат схватил меня за воротник рубашки, глаза открылись. – Прекрати это дерьмо! Ты выглядишь, как пятнадцатилетняя школьница, которой разбили сердце.
Мое сердце действительно было разбито.
Теодоро появился в проходе, тихо закрывая за собой дверь. Готов ли я, чтобы эти двое меня разорвали?
– Она отказалась, – выдавил я, прежде чем Тео заговорит. – Выбрала его и сказала убираться.
– И ты поверил? – Тео задавал наводящие вопросы, чтобы наброситься на меня при первой возможности.
Это было полнейшим бредом, я не верил ни единому слову из уст Витэлии. Она была напугана, что-то точно происходило, и мне едва хватало сил сдерживать себя. Поцелуй подтверждал факт того, что она боролась с собой, готовая ответить взаимностью.
– Конечно, нет.
Встав с кресла отца, в которое он больше никогда не сядет. Проводя рукой по полке с книгами, достав ту, что была пустышкой. Здесь он хранил самое ценное в его жизни, письма, которые писала ему мама из Цюриха.
Ее семья переехала из Милана в Швейцарию до ее рождения. Отец занимался фармацевтикой, бизнес после его смерти унаследовал старший брат матери. Они не так близки, как мы с Антонио, скорее вообще нет. Когда мы были детьми, мама часто переживала, что драки отдаляют нас друг от друга.
– Франческо обещал, что поможет. Чем занималась Фамилья, которая так предана?
Теодоро злился, совершенно сбитый с толку, потому что наши силы были вдвое выигрышнее. Имел ли он какие-то договоренности с Франческо? Мне не было интересно.
– Мы не ввязываем союзников в войны. Фамилья совершенно другая организация, и хорошее взаимоотношение не обязывает принимать безоговорочно нашу сторону, – объяснил я, в дверь постучали. – Войдите.