Я стоял возле матери, когда гроб на ритуальном лифте опускался медленно в землю. Вместе с ним мое детство, теперь я буду жить на сквозняках. До конца своих дней, пока мое тело не предадут земле, я буду помнить, что лучше отца никто не прикроет спину.
Смерть близкого человека оставляет шрамы на всю жизнь, и тебе приходится бороться с тоской, а это самое беспомощное чувство на свете. Всё можно исправить, но только не это.
– Неважно, чья рука нажала на курок, если мы знаем, кто за этим стоит, – мужчина преклонного возраста поравнялся со мной.
Натале Ямонте – босс из Гамильтона, самый старший из ныне управляющих в Канаде. Отец много у него учился, как он когда-то в свое время обучался у моего деда.
– Мое упущение. Волларо трижды удалось ударить нас по лицу, – моя челюсть стиснулась.
– Дети не должны умирать раньше родителей, Кристиано. Поверь, я знаю, о чем говорю. Детские гробы самые тяжелые, даже для таких паршивцев, как мы.
Позади него стоял молодой человек, один из его преемников. Натале потерял старшего сына тридцать лет назад, на одном из заданий в Монтебелло-Йонико.
– Он был так уверен, что все получится. Мне даже не пришло в голову, я был ослеплен идеей спасти жену.
Кладбище опустело, мы остались совершенно одни возле отцовской могилы. Я смотрел на камень, на котором было выгравировано дата рождения и дата смерти, а все, что мы называем жизнью, поместилось в маленькую черточку между чисел.
– Мы много разговаривали перед вашим отъездом. И мне жаль, что его догадки подтвердились. Волларо слишком бесстрашно нападали на сильнейших, а это означает только одно. Заказчик ближе, чем кажется.
Мои сомнения, что боссы Калабрии могли иметь к этому прямое отношение, таяли с каждым словом Ямонте.
– Семья Барбаро действительно ли так надежна? – мне было интересно его мнение.
– Франческо всегда на стороне сильных. Сидерно была независима от материнского корабля в Калабрии, – он поправил свои большие очки, разглаживая усы. – Я очень рад, что смог дожить до того дня, когда вновь будем действовать автономно, не спрашивая разрешения.
– Это будет очень долгая ночь, Натале, – предупредил я, старик тихо рассмеялся. – В этот раз Ринальди не будут вести переговоры.
– Ямонте с радостью поддержат Ринальди, как и всегда.
Он обернулся к парню, который был слишком тихим. На какое-то время я забыл о его присутствии.
– Жизнь слишком непредсказуема, а взять из нее ничего нельзя, кроме чести. У твоего отца это получилось, – он похлопал меня по плечу в знак поддержки.
Мой взгляд переместился к надписи на латинском: «Feci quod potui, faciant meliora potentes», она означала: «Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше».
В этом был весь отец, и мне всегда будет не хватать его. Как мальчишке, который сопротивлялся местами ограничивающей и строгой любви родителя.
– Спасибо, что был моим отцом.
32 глава
Очередной удар по лицу вернул меня в реальность, и я сплюнул сгусток крови, наполнивший рот привкусом железа. Крюки, впившиеся в кожу лопаток и рук, держали меня в подвешенном состоянии, словно дикого зверя в клетке. Каждое движение отзывалось мучительной болью.
Это было излюбленное наказание Бернардо за малейшее неповиновение. Впервые он подверг меня этой пытке, когда мне едва исполнилось одиннадцать. Тогда я накормил бездомного пса и по неосторожности пропустил на территорию незваных гостей. С тех пор эта жестокая практика стала частью его изощренной системы воспитания.
– Мне стоило уделить больше внимания твоему воспитанию, – властный голос Бернардо вызывал только волну отвращения.
Открыв глаза, я несколько раз моргнул. Кровь стекала по лицу, капая с подбородка на пол подземного подвала. Мы все еще были в Лас-Вегасе. Когда Витэлия ушла, мы вышли на улицу, и какая-то тварь ударила меня по голове чем-то тяжелым.
Мне действительно интересно найти этого ублюдка и выпустить ему кишки.
– Тебе стоило держать свой член в штанах, – мои колени касались пола, а щиколотки связаны без возможности подняться.
– Выродок! Против кого ты осмелился пойти? – сняв перстень, он дал мне пощечину. – Против меня, твоего благодетеля. Того, кто позволял тебе есть, спать и дышать! Никчемный кусок дерьма, и это все твое наследие в этой жизни! Рензо был гораздо старательнее тебя!
– Рензо хотел другой жизни для Каморры.
Он резко схватил меня за волосы, запрокидывая голову, встретившись взглядами.