Продолжая плакать, мне едва удается поднять голову, чтобы коснуться его лица.
– Я скучала по тебе, – захлебываюсь слезами. – Я безумно скучала по тебе, Кристиано.
– Готов проиграть эту войну, чтобы выиграть самое важное – тебя.
Касаясь щеки, привлекая в коротком поцелуе. Мои ноги едва касаются земли, когда Кристиано отрывает меня от нее и несет к машине. Люди оборачивались на нас, но мне было все равно, продолжая прятать лицо в изгибе шеи, вдыхая аромат чистой рубашки и парфюма.
Устроившись на его коленях, как кошка, положив голову на плечо, прикрывая глаза от удовольствия.
Вито сел на водительское место, развернувшись к нам.
– Рада видеть тебя.
– Все хорошо? – спрашивает парень.
– Более чем.
Впервые за долгое время я улыбалась искренне, в окружении любимых людей. Прислонившись к груди Кристиано, подбирая ноги, его рука скользнула к пиджаку, укрывая.
– Отвратительный красный, – пробормотал он, тяжело вздохнув.
Я не ответила, прикрывая глаза, мое тело впервые расслабилось в его объятиях.
Всю дорогу я дремала на плече мужа, пока легкое касание не заставило мои глаза распахнуться. Машина въехала на территорию, тревога вернулась.
– Свяжись с нашими врачами, – отдавая приказ Вито, Кристиано продолжал держать меня за руку. – Мне нужно, чтобы они были здесь.
Едва успев повернуться, я заметила несущегося Теодоро, а за ним Розабеллу.
– Витэлия! – ее разрывающийся крик напомнил, как я скучала.
Сорвавшись с места, я буквально запрыгнула в объятия кузена, крепко обнимая.
– Скажи, что ты цела, мелкая. Скажи, что ты в порядке? – голос брата дрожал, мои глаза снова стали влажными.
– Все хорошо, Тео, – обхватив руками его лицо, заглядывая в блестящие от слез глаза. – Я цела. Все в порядке, не плачь.
Розабелла обняла меня сзади, ее тело содрогалось от плача. Теодоро поцеловал меня в макушку, сильнее прижимая к себе. Мои пальцы зарылись в его кудряшки, аккуратно поглаживая затылок.
– Мы чуть с ума не сошли, – прошептала Розабелла, когда я обняла ее.
– Давайте зайдем в дом, – Кристиано коснулся моей спины.
– Теперь я могу оторвать им головы? – мой кузен вернулся к истокам своего дела, как мужчина.
– Побудь со мной, – хватая брата за руку, улыбнувшись. – Я скучала по вам.
Мы вошли в дом, улыбка стерлась, когда я увидела в прихожей Ясмину. Она была поникшей, в черном платье продолжающей жить жизнь, несмотря ни на что. Камень, застрявший в груди, давил на грудную клетку с такой силой, что закружилась голова.
Розабелла проскользнула внутрь дома, оставляя нас. Теодоро и Кристиано стояли позади, когда я сделала первые неуверенные шаги в сторону Ясмины.
Она была такой изможденной и бледной, мне так хотелось вернуть ее улыбку и крепко обнять.
Дом теперь не казался таким теплым, наоборот, слишком большим и холодным. Здесь могла заблудиться тоскующая душа.
Сократив расстояние, она подняла на меня свои карие глаза, полные печали. Ее губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись обратно, когда я опустилась медленно перед ней на колени, склоняя голову.
– Прости меня, – прошептала я, слеза упала на красную ткань платья. – Прости, что не спасла твою любовь.
Стоя перед Ясминой на коленях, я плакала. На пороге ее дома я проливала слезы, которые не смыли бы моего преступления. Ведь я пыталась спасти только свою любовь, безжалостно уничтожив ее.
Женщина опустилась рядом, поднимая мое лицо, так, чтобы я взглянула на нее.
– Моя милая, ты ни в чем не виновата, – Ясмина плакала вместе со мной, вытирая мои слезы. – Добро пожаловать домой.
Она улыбнулась мне сквозь слезы, крепко обнимая. Мой громкий плачь заполнил прихожую, пока Ясмина гладила меня по спине, утешая. От нее пахло как-то особенно, как пахнет мама: заботой, теплом и всепрощающей, безусловной любовью. Даже если ты сто раз оступишься, она никогда тебя не осудит. А я оступилась, была недостойна той теплоты, которую она безвозмездно дарила мне. Была эгоисткой, принимающей материнскую любовь, которая осталась где-то в далеком детстве. Поддалась эмоциям, стала слабой, маленькой Витэлией.
– Тебе нужно поесть, – Кристиано присел возле нас, поглаживая мою голову.
Я кивнула, полностью соглашаясь. Теодоро помог мне подняться, пока Кристиано был возле матери, как и должно было быть.
Моя голова закружилась, но я продолжала вытирать слезы, прислонившись к Теодоро. Он казался ужасно огромным, его мышцы на руках.