– Мама. Рыбки.
Эйми сидела на нашей кровати, изучая подводный мир на планшете. Закрыв крышку чемодана, я подошла к ней.
– Малышка прячется в водорослях, пока мама и папа не вернутся.
Огромные голубые глаза посмотрели на меня, а затем последовал ожидаемый вопрос:
– Почему?
– Потому что она настолько сладкая, другие рыбки могут обидеть ее.
Поправляя выбившиеся пряди волос из хвостиков, целую дочь, которая снова погрузила внимание в подводный мир. Я схожу с ума от ее детского запаха, каждый раз готова съесть эти сладкие пухлые щечки.
Кристиано появляется в проходе, атмосфера в комнате становится серой. Что-то тяжелое давит на мою грудную клетку. Возможно, так выглядит мой груз вины перед ним. Он имеет полное право злиться на меня. Даже ненависть будет уместна при сложившихся обстоятельствах.
Он проходит до кровати и садится по другую сторону, касаясь щеки Эйми. У нас одна слабость на двоих.
– Я положила несколько спортивных костюмов, – начала я. – Но я не уверена, будет ли достаточно рубашек?
– Не беспокойся об этом.
О, мне бы хотелось беспокоиться.
Поджав губы от его безразличного голоса, он даже не смотрел на меня. Встав, поднимая чемодан с пола, ставя на колеса. Думала, будет легче.
– Что ты делаешь?!
Вздрогнув от резкого голоса супруга, я едва не уронила его на свои босые ноги. Кристиано оказался так быстро возле меня, перехватывая чемодан. Мое сердце бешено билось в груди не то от испуга или оттого, что он навис надо мной, поглощая взглядом. Я снова облажалась.
– Что-то вспомнил?
– Тебе нельзя поднимать тяжелое. Для этого есть я.
Классические рекомендации от врача. Правильное питание, больше прогулок и никаких тяжестей.
Открыв рот, чтобы ответить ему, как вдруг с коридора раздался громкий стук, а после раздался женский крик. Эйми подскочила на кровати.
– Убирайтесь отсюда! Не смейте вторгаться в мое личное пространство!
Этот голос принадлежал Джине. Выбежав в коридор, Ясмина торопилась по лестнице к комнате дочери. Мы одновременно забежали, застывая у входа.
Мужчина лет сорока, полноватого телосложения испуганно смотрел на девушку, которая стояла на подоконнике открытого окна.
– Мисс, спускайтесь. Прошу, мы просто поговорим.
– Джина, прекрати, – Ясмина подошла медленно к дочери. – Тебе нужно разговаривать. Ты отдаляешься от семьи.
– Мне нужно, чтобы вы все отвалили от меня!
– Вам лучше уйти.
Попросив мужчину, и тот незамедлительно покинул комнату.
– Спускайся, милая. Тебе не стоит там стоять, – Ясмина протянула руку дочери. – Давай.
– Уходите! – настаивала Джина.
Мой взгляд привлекли фотографии, где Джина была запечатлена с Алдо в разных временных отрезках. Позвать психолога было не лучшей идеей. Прошло слишком мало дней.
Первая ошибка – жалость к человеку, который сгорает от горя утраты. Второе – лгать о том, что ты когда-то был на его месте. Восприятие утраты не может быть идентичной.
Возвращаясь к себе прошлой, я тысячу раз ловила на себе взгляды жалости. Потом со мной играли в игру: «сильные женщины не плачут», ломая восприятие. Переключая мозг, внушая, что эмоция – бесполезная трата энергии. Мой внутренний ребенок последовал за этим. Я стала жестокой, без тормозов. Оружие заменили мне эмоции, телесная боль заглушала душевную, превращая в темную. И мне бы не хотелось, чтобы Джина стала такой же.
– Я люблю тебя, – всего три простых слова. – Я рядом, Джина. И ты должна знать, что я люблю тебя.
Последние слова мне едва удалось сказать, сглатывая ком в горле. Янтарные глаза девушки расширились, я видела, как они блестели, наливаясь слезами. Подойдя ближе к окну, расставляя руки, приглашая в свои объятия.
Она заплакала, спрыгивая с подоконника, когда я поймала ее, разворачивая от открытого окна. Ясмина выдохнула, прикладывая руку к груди.
Джина продолжала плакать в моих объятиях, когда я гладила ее по голове. Бросив взгляд вниз, заметив охрану под окном и Кристиано, готового в любую минуту поймать сестру.
Мы обязательно справимся с этим, гребанными темными днями.
Кристиано
Беременна. Информация парализовала мое тело, я буквально задыхался. Единственным выходом казалось бегство – прочь, лишь бы не видеть ее. Пока я, как проклятый, барахтался в бессилии, пытаясь хоть что-то предпринять, она несла на своих плечах двойную ношу, сражалась за двоих.
Мог ли отец догадаться об этом? Помимо того, что Волларо изначально похитили Витэлию как приманку, чтобы расквитаться с нами.
Беременна. Продолжая прокручивать в голове, пробудив животную потребность, откатывая во времена, когда я наслаждался убийствами. Капли крови на белой рубашке были подобны искусству.