– Тише, vendetta! – грубый голос царапал слух.
Я даже не взглянула на него, продолжая рассматривать бледные лица погибших, которых один за другим опускали перед Бернардо. Точнее, если можно было назвать лицом. Этих людей пытали, причем самыми жестокими и изощренными способами, от ужаса мои волосы на затылке зашевелились.
Один был лишен глаза, другой пальцев, третий… Меня стошнило на ботинки Марко, руки затряслись, мне хотелось расплакаться, стараясь дышать через нос, но глаза все еще видели отрубленные куски плоти.
– Как и ожидалось от женщины, – вздохнул Бернардо с отвращением. – Теперь ты знаешь истинное нутро своего любимого.
Поднимаясь, вытирая рот тыльной стороной руки, оборачиваясь к старику, смиряя его злым взглядом.
– Ваши люди умирают так, словно их жизни ничего не стоят. И они будут продолжать умирать за босса, который за столько лет так и не научился вести переговоры, – У меня кружилась голова, но я продолжила. – Знаете, чем все обернется? Вы умрете, и не самым красивым образом.
– На этом все? – пройдя мимо меня, посмотрев на погибших солдат.
– Есть еще кое-что.
Марко склонился над одним из трупов, переворачивая на живот, разрезая ткань одежды. На теле во всю спину была вырезана римская цифра пять.
– Идентичные на всех телах, – добавил Марко, взглянув на меня.
– Твой муж романтик. Расписываться именем супруги на телах вражеских солдат, блестяще. Мне нравится этот парень, – смех Бернардо был похож на хриплый лай собаки.
Перешагнув труп, направляясь к машине, которая ждала на выезде. Двое парней азиатской внешности поклонились Марко и ушли следом, так и не проронив ни слова.
– Уберитесь тут! – скомандовал Марко столпившейся охране.
Приблизившись вплотную, он жаждал моего взгляда, но я развернулась и зашагала к лестнице, ведущей в дом. Мартина и Каролина исчезли, стоило нам переступить порог холла – особняк Волларо призрачно опустел.
Марко, с ленью в каждом движении, проследовал к лестнице, лишь небрежным кивком головы указав мне направление вверх. Мои брови нахмурились, не проронив ни слова, я ступила на холодные мраморные ступени. На середине пути в глазах забегали черные пятна, видимо, голод и утренняя тошнота, словно сговорившись, терзали меня. Вцепившись побелевшими пальцами в перила, я зажмурилась, пытаясь жадно вдохнуть воздух. Тщетно. Я почувствовала, как проваливаюсь, как тону в густой, всепоглощающей темноте.
Марко подхватил меня, не дав упасть к началу пройденного пути. Подбрасывая, крепко прижимая к своей груди, продолжая подниматься. Мне хотелось вырваться из его рук, так сильно было противно оказаться в его объятиях, пока в лицо не ударил холодный поток воды. Мгновенно по телу пробежались мурашки, открыв глаза, уставившись в холодные голубые.
– Пожалуйста, – не разрывая взгляда, его ехидная улыбка появилась на лице.
Чертов маньяк!
Стиснув зубы, я встала, выбираясь из душевой кабинки. Моя одежда была наполовину мокрой, вода стекала по штанам на плитку, образовывая лужу.
– Предпочитаю свернуть себе шею на лестнице, чем благодарить твою темную душу.
– Как всегда грубиянка.
Его взгляд переместился к шее, на которой все еще был кошачий ошейник. Украшение привлекло его внимание, голубые глаза вспыхнули от нахлынувших визуализаций, было нетрудно догадаться, какого характера они были.
– Вспоминаешь, как я старательно вылизывала миску на коленях перед твоим отцом?
Глаза Марко снова вернулись к моим, склонившись надо мной, его дыхание обжигало щеки, и вместе с этим мое тело трясло от холода.
– Убедился, что твой грязный ротик может доставлять наслаждение, – улыбка не сходила с его лица.
– Добавь это в список своих мечт, которые никогда не исполнятся, – взмахнув рукой перед его лицом, демонстрируя обручальное кольцо. – У киски уже есть хозяин, перед кем она с удовольствием стоит на коленях.
Его игривый взгляд потух, челюсть плотно сомкнулась. Рука взяла мою шею в плотное кольцо, в глазах снова заиграли черные звезды. Выдержав его взгляд, мой рот приоткрылся, хватая воздух. Толкнув в сторону, моя спина соприкоснулась со стенкой душевой, после чего Марко ослабил хватку, сдирая с меня ошейник.
– Судьба бывает непредсказуема, а иногда очень несправедлива и жестока, – проводя костяшками пальцев по моей щеке. – И ты прекрасно знаешь это.
Толкнув его в грудь, мое плечо заныло от боли, но гнев, что неумолимо рос внутри, был сильнее физического дискомфорта.
– Вы на протяжении стольких лет грязно подставляли и играли с терпением союзников, которые предлагали вам мир и иные решения. Так почему вас так тронуло то, что смерть постучалась в ваши двери? – моя грудь тяжело вздымалась от нахлынувших эмоций.