– Арбери сказала отнести одежду, чтобы ты переоделась, – у нее был заметный акцент.
Девушка нервничала, но не я была причиной тревоги, скорее то, что поджидало ее в ближайшее время. Взяв идентичный наряд из ее рук, бросив на диван.
– У тебя будут проблемы, если я не надену это? – спросила я, поднимаясь.
Девушка, отрицательно помотав головой, скрестила руки. Мне понравились ее кудрявые темные волосы, так отлично сочетающиеся с золотым цветом кожи.
– Такого рода проблема была куда приятнее, – обняв себя руками, она старалась унять дрожь в теле от волнения.
Указав ей на диван, девушка послушно села, наблюдая за мной, пока я рылась в шкафах в поисках воды.
– Как тебя зовут? – спросила я, прерывая тишину в комнате.
– Дашери, а тебя? Ты не похожа на албанскую женщину.
– Витэлия, мой отец был итальянцем, а мать русской. Я наследница Калабрийского синдиката, с недавних пор, – разочарованно захлопнув дверцы шкафа, направляясь к столу.
– Ты мафия? – глаза девушки округлились. – А как ты оказалась в таком месте?
Она была любопытной, как моя Эйми, которая познавала мир.
– Меня похитили и пытаются приручить.
Раздобыв наконец воду, наливая в стакан, тут же опустошаю его.
– Как долго ты здесь? – вернувшись на диван, поджимая под себя ноги.
– Где-то полтора месяца, – ее глаза отражали печаль.
– Вас тоже привезли из Нью-Йорка?
Я уточнила, вдруг их истории с Арбери похожи. Албанцы получали доход с торговли людьми, и Нью-Йорк оказался самой прибыльной точкой для бизнеса, разработав целую систему.
Дашери отрицательно покачала головой.
– Албанская мафия курирует наши деревни, раз в три года приезжают солдаты из-за границы, чтобы пополнить состав. Откуда я родом в приоритете всегда были мальчики, их забирали в обмен на землю, чтобы семья не голодала и могла дать образование другим детям.
В моей голове не укладывалась картинка деревни, о которой шла речь, я просто не представляла, что существуют настолько отдаленные от цивилизации кланы в настоящее время.
– В твоей семье были женщины? Арбери сказала, что ее продал отец.
– Каждый пытается прокормить семью по-разному, – Дашери поджала губы. – Мой отец работал солдатом в Америке, два года назад он погиб, в семье остались только женщины. Чтобы обезопасить бабушку и маму, я стала бурнеши.
Девушка взглянула на меня, ее каре-зеленые глаза догадались, что я не знала, кто такие бурнеши. Признаться, я знала немного об албанской мафии, Ндрангета никогда не пересекалась с ними так тесно, как это делали в Коза Ностре в Италии или американской Фамильи.
– Бурнеши – женщины, которые живут и выполняют мужские обязанности, – добавила девушка.
– Какова цена? – этот вопрос буквально слетел с моих губ.
Добровольный отказ от брака и сексуальной жизни.
Какое-то время я молча смотрела на нее, подбирая правильные слова, но мысли путались.
– Но ты здесь, в клубе, – напомнила я, все еще подбираясь к логическому концу.
Девушка выдохнула, пожав плечами.
– Все, на что я гожусь, Витэлия. Моя сила и физическая подготовка к убийствам ничтожна. Меня забрали в качестве развлечений.
– Дашери, ты не обязана подчиняться против своей воли. Борись за свою свободу. Если ради этого потребуется убить человека, сделай это!
Девушка округлила на меня свои темные глаза, мои слова ее напугали. Слишком хрупкая и скромная для того, чтобы взять в руки оружие и пролить чью-то кровь, но достаточно отважная, чтобы защищать семью, лишая себя будущего. В сравнении с Дашери я была чудовищем.
Молчание прервалось громко распахнутой дверью, которую Марко едва не снес с петель, врываясь в кабинет Арбери. На руках у него была Каролина, обмякшая и бледная.
– Встали, живо! – скомандовал он, Дашери подскочила ко мне. – Джейсон, быстрее!
Уложив сестру на диван, он опустился на колени перед ней, проверяя пульс девушки. Азиат, что ранее сидел с ними за столиком, достал несколько ампул, наполняя шприц. Все продолжалось минуты три, пока грудь Каролины не стала снова вздыматься от поступления воздуха в легкие. Мужчины одновременно выдохнули, склонив головы на долю секунды.
Блондинка облизнула бледные губы, покрытые коркой, прежде чем сказать:
– Придурки, вы снова лишили меня удовольствия.
Марко схватил ее за челюсть, встряхнув, он был на грани, готовый убить Каролину, после того как только что вернул к жизни.