– Красиво, – сказала Эйми, крутясь в новой пижаме, пока я расчесывал ее золотистые волосы.
– Самая красивая, – подтвердил я.
Развернувшись ко мне, она потянула за рукав рубашки, чтобы я наклонился. Взяв расческу из рук, проводя по отросшим волосам.
– Папа красивый.
Пощекотав ребенка, в комнате раздался детский смех. Эйми морщилась и извивалась, уклоняясь. Маленькое счастье в дни, когда очень больно.
Мы дурачились, пока она не убежала от меня в комнату с визгами. Следуя за дочерью, на моей кровати лежал Антонио, что-то внимательно изучая в телефоне. Эйми забралась на кровать и начала прыгать, тело брата стало качаться на месте.
– Мими, у дяди появится морская болезнь, потише, – отложив телефон, протягивая ей руку.
Эйми схватила его за руку и стала только сильнее дергать, звонко смеясь.
– Из всех комнат ты выбрал эту и улегся в ботинках на мою кровать.
Видимо, сейчас у моего брата проснулась потребность кого-то доставать.
– Не ворчи, в подростковые годы в твою комнату нельзя было зайти без противогаза.
– Может быть, потому что ты жил со мной в одной комнате? – прищурившись, напомнив брату.
Мы часто оставались в общежитии наших солдат, разделяя маленькую комнату. Отец растил нас, создавая максимально неблагоприятные условия, чтобы мы выросли достойными мужчинами, начиная с самых низов. Он единственный создал правило, что его дети равны с детьми служащих ему людей. Это мотивировало не только нас, но и остальных детей тренироваться и учиться усерднее.
– Но мы не будем упоминать, что ты частенько выходил по вечерам, чтобы погрустить в одиночестве. Твоя королевская задница не любила ущемление в правах, – Эйми прыгнула ему на живот, и он скрючился.
Она виновато улыбнулась, посмотрев на мою реакцию в ожидании замечания. Я лишь улыбнулся в ответ, давая одобрение на продолжение пыток брата.
– Мне приходилось гулять, потому что ты развлекался с девчонками. Где Лиа? – спросил я, утомленный нашим диалогом, присев на край кровати.
– Одевается.
– Лиа купалась? – Эйми принялась рассматривать его татуировки на руке, ее волосы почти высохли.
– Ей пришлось, потому что она с таким же энтузиазмом прыгала на мне.
Мой взгляд почернел, посылая молнии в брата, но тот без стыда улыбнулся мне своей голливудской улыбкой, на которую велись женщины.
Лиа появилась в шелковом белом халате, затягивая пояс на талии.
– Сладкая, пора готовиться ко сну, – подойдя со стороны Антонио к кровати, протягивая руки.
– Ты прыгала? – спросила Эйми, и щеки Лиа покраснели.
Мой взгляд упал на руку Антони, что медленно пробиралась под халат Лиа.
– Мы просто дурачились, – Лиа редко смущалась, в основном она была слишком откровенной в этих делах. – Пора спать, милая, завтра мы с тобой снова поиграем, хорошо? – Эйми поцеловала меня, забираясь на руки к Лиа.
Как только они вышли, я столкнул ноги брата с кровати.
– Прекрати это дерьмо при ребенке! – разозлился я, снимая рубашку.
– Папа лев, ты слишком напряжен, расслабься, она слишком маленькая, – вставая с кровати, поправляя футболку. – Но лучше тебе готовиться заранее, чтобы не воспринимать это так близко к сердцу.
– К чему готовиться?
– Однажды малышка Мими вырастет, и кто-то будет ее трахать.
– Антонио, избавь меня от этого дерьма!
– У нас проблемы! – Вито забежал в комнату, сжимая в руках сотовый.
Мои брови взлетели вверх, казалось, что еще может быть хуже?
– Что такое, принцесса, месячные пришли?
Антонио теперь при каждой возможности припоминал Вито его перевоплощение. Морелло показал ему средний палец.
– Теодоро и восемь машин с нашими людьми покинули Малибу около часа назад.
Дьявол! Этот парень решил умереть быстро и глупо.
– Предупреди Алонзо, он останется охранять дом. Тони, сообщи остальным, мы должны добраться не раньше, чем произойдет то, что невозможно будет исправить.
Витэлия
К вечеру моя тошнота вернулась, слабость во всем теле приковало меня к стулу, на котором я сидела уже около часа, наблюдая за девушками в общей комнате. Из одежды, что принесла мне Дашери, я надела только шорты, оставаясь в футболке.
Девушки без стеснения общались между собой, то и дело поглядывая в мою сторону, кто-то с интересом, а кто-то с отвращением. Больше всего болтали китаянки, они же отличались от албанских женщин своей раскрепощенностью и энтузиазмом к работе. Без стеснения обнажая свои тела перед всеми, даже после выступления они заходили, пересчитывая купюры, не спеша прикрыться.
На часах было около двенадцати ночи, когда Арбери вошла в комнату, раздавая задание каждой в комнате, разделяя девушек на группы, после чего ее недовольный взгляд остановился на мне.