Встав с места, я присел на край кресла, обнимая мать за плечи. Мама обняла меня в ответ, прижавшись к моей груди.
– Он так сильно переживает, что с тобой что-то случится, все эти дни места себе не находил, – она шептала, поглаживая меня по спине. – Прислушайся к отцу, сделайте, что должны вместе, пожалуйста, сынок.
– Мам, – присев на корточки перед ней, вытирая слезы. – Если ты будешь плакать, мы точно не договоримся, твои слезы – его слабое место.
– Я не буду, милый. Просто… Чувствую, как болит твое сердце, но не могу помочь.
Оставаясь безэмоциональным перед матерью, внутри все горело огнем. Опустошение. Ярость. Жажда возмездия.
Этот самоконтроль сводил меня с ума. Страх за близких, ощущение, как истончаются и крошатся стены, превращали меня в одержимого, ведомого лишь жаждой мести.
Дверь в комнату приоткрылась, и я обернулся. Отец стоял в дверном проходе, молча указав мне на выход.
Встав, целуя мать в макушку, послушно выходя, прикрывая за собой дверь.
– Давай прогуляемся, – не дожидаясь моего согласия, направляясь к выходу.
Солнце в это время было особо активно, в помещении находиться было куда более приятнее, чем стоять на веранде. Но мой отец, видимо, так не считал, или он просто хотел, чтобы мои мозги расплавились, и я перестал нести чепуху, которая ему неугодна.
Мы стояли и молчали, каждый о своем, но в какой-то момент, когда подул горячий ветер, я стал ощущать, как выступали капельки пота на моем лбу.
– Если твое наказание заключается в том, чтобы я растаял тут как мороженое, то оно работает, – засунув руки в карманы брюк, выдыхая всю нервозность от происходящего.
– В тебе никогда не было терпения, Кристиано.
– Потому что я ценю свое время.
Отец обернулся на меня, наши взгляды встретились. Прищурившись, он принялся сканировать меня, как делал это в детстве, когда я не слушался, прежде чем вынести вердикт.
– Разлука превратила тебя в глупого мальчишку. Сейчас ты ничуть не отличаешься от Теодоро, – я провел по лицу рукой, смахивая капли пота.
Сначала отчитать, потом дать совет. Классическая схема отца.
– Если ты все еще злишься из-за компании…
– Я не злюсь, – прерывая меня, его взгляд снова устремился на океан. – Ндрангета не будет рисковать, чтобы спасти одну женщину, но наш статус сильно выигрывает, чтобы закрыть рот тем, кто не одобряет наши действия. Ты должен это понимать, Кристиано.
Я прекрасно понимал это, в мафии любили, чтобы женщина как можно больше молчала, и в то же время Ндрангета первая, кто дал им право быть в деле. С годами это стало проблемой, большинство мужчин стыдится подчиниться слову женщины, посчитав это за слабость.
– Что ты предлагаешь? – спросил я, не особо улавливая суть разговора.
– Снимай рубашку! – приказным тоном сказал он, я нахмурился, в следующую минуту его правая рука, сжатая в кулак, спешила в мою сторону.
Увернувшись, я тут же разорвал рубашку, пуговицы разлетелись по деревянному полу веранды, поспешив снять золотые часы, бросив их в кресло. Отец был настроен устроить мне серьезную взбучку. Переводя на язык Антонио, отец решил надрать мне зад.
С отцом было труднее всего драться, лишь оттого, что он был твоим учителем с самого детства и знает все твои приемы. Мне удавалось дважды выиграть его, но был ли это честный спарринг?
– Сегодня я не буду нежен, – предупредив отца, касаясь босыми ногами раскаленного песка.
Он громко рассмеялся, наступая на меня, сжимая руки в кулаки, каждый его мускул приобретал каменный вид. Несмотря на возраст, отец продолжал следить за своей фигурой и ежедневно тренировался с нашими солдатами в Канаде.
– Ты хотя бы один удар попробуй нанести, – как всегда, очень уверенный в своем выигрыше.
Широкий выпад, удар правой и сразу же левой рукой, который пришелся как раз в область ребер. Отразив один удар, пропустив следующий, боль отрезвила мой разум, я разозлился.
Взгляд застилала пелена образов израненной супруги, я нападал на отца, вкладываясь в удары. Каждый, который он с трудом отражал, отдавался во мне желанием обрушить эту боль на Бернардо, чье улыбающееся лицо неотступно всплывало в памяти. И вместе с этим я чувствовал физическую боль от ударов Алдо. Подбитые ноги подвели, и я рухнул спиной на колючий песок, который мгновенно прилип к потному телу. Отец, навалившись сверху, обрушил на меня град ударов по лицу, блокируя ногами руки, пока я отчаянно пытался вырваться из его хватки. Во рту разлился металлический привкус крови.
– И это все, на что ты способен? – отец специально выводил меня на эмоции. – Витэлия была бы разочарована.