– Вот, – протянув коробку. – Это все же подарок.
Мы вернулись к столу, мама и Лиа уже не было, приборы сменились на чистые, а стаканы наполнены. Отец прикурил сигару, предлагая Дэниелу, но тот вежливо отказался.
– Сколько процентов от китайского бизнеса вы хотите? – спросил в лоб Дэниел, звеня льдом в стакане.
– Без процентов, – ответил я.
Он покачал головой, опустив взгляд, раздумывая, насколько было бы прибыльно распродавать яды в Торонто. Первые полгода бизнес едва ли достигал двадцати процентов от общего рынка по всему миру. Мой отец на это и рассчитывал, по прохождению полутора лет Триада откажется от сотрудничества из-за слабой отдачи, перекрываемыми нашими товарами.
Ли, вероятнее, догадывался об этом, поэтому задавал наводящие вопросы, ожидая, что мы предложим что-то более интересное.
– Никаких процентов, никакого союза, территория будет той, что любезно предоставит Ндрангета. Мои парни ничего не будут иметь в тех районах, вложения будут расти, но никакого дохода. Вы принимаете меня за идиота? – он выдохнул, отпивая виски.
– Хороший старт для проверки на дружелюбность, – выдыхая дым, отец раздражал китайцев только больше. – Вам нужно вернуться в Канаду, нам нужен союзник, в котором мы будем уверены.
– Действительно думаешь, что можешь устраивать мне проверки? – тон Ли повысился. Алан посмотрел на Антонио, мой брат был расслаблен и мысленно подбирал, из какой винтовки прострелит его голову.
– Я обязательно устрою тебе проверку, Дэниел, но не сейчас, – ударив по столу, встав, он не был тем, с кем бы я когда-либо хотел общаться. – Сейчас я хочу, чтобы ты не совал свой нос в дела, которые тебя не касаются, потому что я собираюсь сжечь гребанный Лос-Анджелес вместе с кланом Волларо.
Мы смотрели друг на друга, как два разъяренных быка, и я уже не разделял, кого хотел сжечь первым: династию Ли или Волларо.
– Тогда предложи мне что-то действительно стоящее, – Дэниел поднялся следом, я заметил пистолет за поясом, находясь перед ним полностью безоружен.
– Алонзо, принеси бумаги, – скомандовал я, не разрывая взгляда.
Через две минуты я протягивал бумаги Ли, моя подпись была уже подготовлена. Его взгляд упал на бумаги, не решаясь взять.
– Моя компания достаточно стоящее для тебя, Дэниел?
– Кристиано! – отец ударил по столу, вскочив. – Что ты делаешь?
– Спасаю жену, – тихо ответил я, но я уже видел, как мама и Лиа прибежали на крик.
Ли взял бумаги, пробежавшись взглядом, прошло несколько секунд, он засмеялся, присев обратно на стул.
– Любовь, действительно, безумна. Но я рад, что мы вершим новую историю, – поставив свою подпись, он протянул мне руку, как завершающий процесс заключения успешной сделки.
– Я пожму твою руку, когда удостоверюсь, что действительно достоин.
– Тогда нам пора, – поднимаясь с места, передавая бумаги.
Даниэль поблагодарил маму за угощение, одновременно прощаясь с Алдо. Отец прожигал меня взглядом, полным нескрываемой ярости. Я ослушался его, преступил запрет, и лишь боги ведали, что меня ждет, когда последние гости покинут виллу. Его серое от злости лицо пылало на расстоянии, обжигая все вокруг.
Мама покачала головой, ее глаза выражали испуг, все еще не понимая, что произошло. Эйми снова захныкала, услышав ее плач, тут же поспешила к Розабелле.
Мы вышли на улицу, машины были готовы к отъезду.
– С завтрашнего дня я уезжаю в Лас-Вегас. Постарайся до моего приезда навести порядок, – объявил Ли, спускаясь по лестнице.
Отец дождался, когда последняя машина скроется за воротами, прежде чем припечатать меня к раскаленной стене дома.
– Ты принимаешь решения на моих глазах, которые идут вразрез с моим словом, – рука сильно сжала мою шею, а вторая зависла в воздухе, вероятнее для пощёчины.
– Он бы не согласился с твоими, – прохрипел я.
– Ты раздариваешь то, чего достигала твоя семья не одним поколением, развязывая руки врагу.
Отец не знал, что у Витэлии оставалась равная мне доля акций, фактически мы потеряли только часть от масштабного бизнеса. Деньги, компании, статус в обществе влиятельных людей не столь важны. Мне было важно, чтобы на теле моей супруги не появлялось шрамов, чтобы она улыбалась мне, была в безопасности, дома, в моих объятиях.
– Я достигну другого, если Витэлия будет рядом, – отец знал, я могу.
Дверь с грохотом распахнулась, мы оба обернулись. Алдо разжал мое горло, увидев свою женщину. Мама стояла в дверях, на глазах наворачивались слезы, а руки тряслись.
– Она задыхается… – глотая слезы, едва разобрав слова. – Эйми задыхается.
16 глава