Интересно, какого это жить обычной жизнью?
Впервые за эти нескончаемые, тяжелые дни в плену я обратила внимание на небо.
Припарковав Кадиллак возле одноэтажного домика с красной крышей, я напряглась, не двигаясь с места. Марко вышел, обойдя машину, открывая мою дверь.
– Что происходит? – все еще прикованная ремнем безопасности к сиденью.
– Тебе понравится, пошли.
Отстегнув ремень, я медленно спустила одну ногу на землю. Задавать наводящие вопросы мне не хотелось, моя тактика на сегодня была не сопротивляться. Машина была высокой, когда я стала спускать вторую ногу, так, что, как мне казалось, твердо стояла на гравии, поехала. Рука Марко тут же оказалась на моей талии, прижимая мое тело к своему, удерживая на месте.
– Будь осторожна, vendetta, – он тут же отстранился, закрывая дверь.
– Мне не нравится твое чрезмерное дружелюбие, – заворчала я ему в спину, перебирая ногами.
Дверь распахнулась, из заведения вышла пара, девушка в коротких джинсовых шортах и майке, под руку с потенциальным бойфрендом. Едва переступив порог, он заключил ее в объятия, подарив очень чувственный поцелуй.
В груди болезненно кольнуло. В голове вспыхнул образ Кристиано: его губы, трепетно касающиеся моих, руки, заключающие в крепкие объятия. Глаза защипало, но я тут же переключилась, проскользнув внутрь.
В нос ударил манящий аромат жареной картошки. Желудок скрутило в голодном спазме. Мы устроились за столиком в самом дальнем углу. Марко бесцеремонно рухнул на стул, вытягивая свои длинные ноги, ограждая меня от официанта, который тут же возник возле нас.
– Привет, давно тебя не было, – положив меню, отходя на шаг назад.
– Этот город полон мерзавцев.
– Ты главный мерзавец этого города, – парень свободно шутил, не боясь, что получит пулю в лоб за длинный язык.
– Заткнись и принеси нам еды, – Марко взглянул на меня.
Мои руки были сложены на груди, а тело повернуто боком, взгляд был направлен в стену, на которой светился неоновый бургер. Тяжелый вздох сорвался с губ, веки сомкнулись, тщетно пытаясь отгородиться от назойливого света. И я не могла понять, что терзает меня сильнее: голод, грызущий изнутри, или ноющая боль заштопанной раны.
– Собираешься играть в молчанку? – Марко ударил по ножке моего стула. – Или ты расстроена, что такого рода заведение тебе не по статусу?
– К чему все это? – единственный вопрос, поселившийся в моей голове.
– К тому, что тебе лучше держаться возле меня.
– Неужели? – на лбу появилась морщина от удивления. – Просто делай то же, что и всегда, будь придурком.
У Марко была катастрофически безумная улыбка, напоминала серийного убийцу, который планировал перерезать половину Лос-Анджелеса, как только солнце сядет за горизонт. И сейчас, глядя на меня, он улыбался, демонстрируя ямочки и вызывая мурашки на спине.
– Жаль, что ты так поверхностна.
Перед нами поставили две тарелки с классическим бургером и картошкой, во рту сразу же образовалась слюна. Очередная пытка.
– Приятного аппетита, – официант еще раз оценивающе взглянул на наш столик и ушел.
Марко откусил первый кусок от своего бургера, пока я продолжала пялиться на картошку перед собой.
– Еда не отравлена, ешь. Здесь самые вкусные бургеры, хотя бы попробуй, – он взял картошку с моей тарелки, отправляя себе в рот. – Видишь, я все еще жив.
Боюсь, отравленная картошка не справилась с его собственным ядом. Во мне нарастал гнев и непринятия того факта, что его внезапная добродетель перекрывала прошедшую безразличность и жестокость.
– Что с тобой? Когда я неделю питалась объедками с твоего стола, тебе было плевать, – мой голос дрожал от злости. – А сейчас ты решил накормить меня бургером.
– Там не было ничего, что не пригодно для пищи, – спокойно отвечая, пережевывая пищу. – Будь это отец, там были бы рыбьи потроха, а не вареные картофельные очистки.
Он был прав, еда действительно была всегда свежей, под слоем отходов на дне иногда были отваренные макароны, а картофельные очистки были слишком крупно обрезаны, но этого все еще было недостаточно для полноценного питания.
Одним резким движением я смахнула со стола тарелку, и та с грохотом разбилась об пол. Люди, которые общались между собой, притихли, обернувшись на шум, приковывая любопытные взгляды к нашему столику.
– Лучше я умру от голода, чем буду есть с тобой за одним столом, – поднявшись с места, крепко сжимая вилку в руке.
– Сядь! – скомандовал он, словно я непослушная собака.
Марко наконец поднял на меня свои холодные глаза, вернувшись к своему привычному состоянию злодея.