Я встал, придерживая Эйми за голову, словно она еще была младенцем.
– Если ты не готов мириться с тем, что я делаю, тогда можешь уезжать домой, – мысленно прикусив язык, за то, что разговаривал в таком тоне при матери. – Мы не договоримся, а я не в том настроении, чтобы угождать всем.
Это не первый раз, когда мы разговаривали в таком ключе, все было гораздо лояльнее, чем могло бы быть. Я уважал его, но чтобы быть боссом и иметь уважение, ты должен забыть про семейные узы и быть уверенным в своем решении до конца. Вместе с этим, идти против воли собственного отца.
Дернув ручку двери, собираясь убраться как можно подальше и не наговорить больше сказанного.
– Если бы тебе пришлось сделать выбор и спасти жизнь одного близкого человека или спасти жизни сотни людей, которые доверяют и работают на тебя, чтобы ты выбрал?
Отец развернулся ко мне лицом, руки были в карманах брюк, а взгляд отражал понимание. Вместе с этим он ставил меня в положение, которое разочарует его, задавая слишком глубокие вопросы. Мог ли он ответить на этот вопрос сам?
– Витэлия, – мне не пришлось думать над ответом. – Я выбираю свою жену в обмен на сотни жизней солдат.
– Чтобы построить империю и завоевать уважение людей, Кристиано, нужно отключать свои чувства, – я не мог поверить в то, что это говорил мне мой отец.
– Где бы были цари без своих жен и матерей? – Эйми зашевелилась в моих руках. – Мне не нужна империя без женщины, которая мотивирует меня на создании лучшего вокруг нее.
И я убежден, что большие дворцы строились для того, чтобы слышать в их стенах смех и наслаждение женщин, которые приносили в мир наследников.
В подростковые годы я увлекался историей, где бесконечно много писалось про подвиги мужчин и несправедливо мало рассказано про женщин.
С самого первого дня нашего знакомства с Витэлией я готов был говорить о ней бесконечно. Ее образ поселился в моей голове бессовестно и абсолютно бесплатно, будто изначально там ему самое место. Она – мое дежавю прошлых жизней, она же – моя следующая жизнь. Если любовь – наказание, то я готов принять абсолютно любую форму пыток, которую она только позволит сотворить со мной. Я был грешником и никогда не думал искупать грехи, но молитвы к Богу сами слетали с моих уст, воспроизводя в сознании цвет ее голубых глаз, губ и аромат ее чертовки соблазнительного тела, к которому я готов был прикасаться до последнего вздоха.
Женщина, что посадила меня в тюрьму своих объятий, из которых мне никогда не выбраться на волю, превратилась в дом. Любовь к ней пришла, окрашивая мои мрачные будни, когда я стал замечать, как красиво цветут по весне бутоны на деревьях и зеленеет трава. Солнце становилось жарче к полудню, целуя ее бледное лицо, проявляя веснушки, чтобы я ревновал. И я ревновал ее так же сильно, как желал целовать раскрасневшиеся щеки.
Я был заложником, она – клятвой, что я нарушил, она – карма и она же – исповедь.
19 глава
Сидя в комнате Марко на мягком матрасе, ощущая шум в ушах. Можно ли происходящее назвать несправедливостью? Возможно, люди просто забывают, что равновесие в мире существует, а мы просто утопаем в собственной злости и обидах, когда верный выход – прощение.
Я верила в то, что Кристиано был огорчен моими словами, но не воспринял всерьез. Насколько сильно мои последующие действия могут отдалить нас друг от друга? А ведь у нас только начало получаться быть семьей.
Покрутив обручальное кольцо на пальце, представляя, как запускаю пальцы в его густые черные волосы.
– Я так скучаю по тебе.
Дверь открылась, я резко подскочила с кровати. Марко зашел, убирая пистолет, быстро пробегая взглядом по мне. Его нижняя губа припухла, волосы растрепаны, но взгляд оставался ледяным и жестоким. Уверена,мысли тоже были не в порядке. Отойдя в другую часть комнаты, пока он медленно прошелся до окна, не спуская с меня глаз.
– Полиция, план был хорошим, но слегка пришлось повозиться. В нашем районе они прикормлены и, как слепые щенки, приходят на запах, – он слегка покрутил головой, разминая шею.
– Что вы сделали с моей дочерью? – требуя правду.
– Анджело рассказывал что-то про рыбу, но детали мне неизвестны.
У Эйми аллергия на рыбу, врач, у которого мы наблюдались, занесла обитателей воды в список запрещенных продуктов. Кристиано нанял отдельного помощника по приготовлению еды для ребенка. Одно из условий – готовка в специально отведенном месте, даже кухонные принадлежности для еды Эйми были отделены от общих.
– Где он? – разворачиваясь к выходу, стискивая челюсть, готовая разорвать Анджело на части. – Я разрешу ему посмотреться в зеркало, прежде чем высеку имя своей дочери на лице.