– Все, что нам нужно, это столкнуть лбами, все остальное не наша забота, – ответил Алонзо, надевая очки. – Бернардо прикрывается бизнесом, предоставляя голливудским звездам лучшую охрану. Агентство «Белых псов» – самое популярное в штате Калифорния и за его пределами.
– Собакам место в клетке, – выплюнул я, прибавляя скорость. – Я хочу, чтобы Лос-Анджелес горел, мне плевать, каким образом.
– Западный Голливуд может создать нам дополнительные проблемы, – напомнил Алонзо про русскую мафию.
– Или сыграть нам на руку, в любом случае хаос.
Лос-Анджелес по-прежнему не принадлежал полностью ни к одной организации, каждый год они возводили новые границы, и только благодаря старшему брату Марко Каморра осталась в выигрыше, заручившись поддержкой Триады, но ни одна, ни другая организация не желали связываться с Братвой.
– Скоро лето, студенты заполнят пляжи Малибу, люди со всех штатов захотят посетить самые шумные клубы, – намекая мне, что я могу потревожить прибыль.
– Даже если так произойдет, мы покроем все причиненные неудобства, – сжав крепче руль.
– Делай, что требуется, – внезапно сказал Павези. – Семья Конделло всегда шла против течения, и именно поэтому они из поколения в поколении занимают место круглого стола.
– Погибнет много людей, – предупредил я, будто Алонзо не понимал этого.
Он даже улыбнулся, издавая приглушенный горловой смех, а затем развернул голову в мою сторону.
– Умереть может каждый из нас. Вопрос в другом, готов ли ты хоронить своих людей?
Не готов. Черт, в действительности я не мог даже представить, что кто-то из моей семьи погибнет. Идя на риски, я подвергал каждого опасности. В груди что-то сжалось от мимолетной мысли о том, что мой брат или придурок Теодоро могли бы погибнуть, следуя моим приказам.
Прикрыв глаза, на долю секунды тяжело вздохнув.
– Я не готов хоронить свою жену. Единственное, с чем я не смогу справиться.
***
– Хочешь поговорить? – спросила Лиа, обхватив руками колени.
Мы сидели на пляже возле дома, наблюдая, как солнце медленно садилось за горизонт.
Я обещал Эйми, что мы вместе сходим на пляж посмотреть дельфинов, которыми она так грезила с момента приезда. Дельфинов мы не увидели, но обещание ей было сильнее моего тлеющего в груди горя. В какой-то момент я заметил, что Эйми единственная, кто заставляет меня переключиться от плохого.
– Я не требуюсь в утешении, – наблюдая, как ребенок аккуратно наполняет форму в виде звезды песком.
– Просто я не Ви, чтобы ты принял мои утешающие объятия, – Лиа поправила подол платья. – Ты всегда был неприступным засранцем.
Лиа была прекрасным человеком и другом с хорошими манерами. То, как она умела себя подавать в обществе высших лиц, примерять различное поведение и попадать в настроение человека, сбивая его с ног своей яркой улыбкой. С первого дня нашего знакомства я увидел большие голубые глаза и солнечную улыбку, она протянула мне руку и сказала: «Лиа Гарафало, с этого дня я буду делать все невозможное, чтобы вы никогда не проиграли». Мы были детьми, но спустя столько времени она сдержала свое обещание и ни разу не подвела меня.
– Ты часть семьи, и так будет всегда, – на нас подул теплый ветер.
– Все крутые парни так делают? – она вздохнула, стряхивая песок с покрывала, на котором мы сидели.
– Как?
– Играют в супергероев, скрывая истинные чувства. Кристиано, тебе следует поговорить об этом с кем-то, прежде всего ты человек, имеющий право на эмоции.
Лиа прожигала меня своим обеспокоенным взглядом, ее шея покраснела от непринятия моего сопротивления. Но я мало когда делился с кем-то своими переживаниями, в любом случае ветер переменчив, как и несчастья, что с нами происходят на жизненном пути. Мне же следовало меньше разговаривать об этом и больше делать.
– Хочешь переквалифицироваться? – натянуто улыбнулся я девушке.
– Папа, – Эйми подошла ко мне, схватив за руку, весь фокус моего внимания переключился только на нее. – Туда.
Ребенок показывал в сторону океана, потому что ранее я запретил подходить ей к воде без сопровождения взрослых.
– Эйми, покажи папе, как сильно ты его любишь, чтобы он больше никогда не грустил, – она взяла из ее рук лопатку.
Малышка сразу же набросилась на меня, крепко обнимая, забираясь выше, обхватывая мою шею.
– Ты грустишь? – спросила она, заглядывая в мои глаза.
– Нет, mon amour, я не могу грустить, когда у меня есть ты? – я пощекотал ребенка, целуя в сладкие пухлые щечки. – Идем.