– Мой Рензо не был таким… – Выражение ее лица означало, что она погрузилась в воспоминание о погибшем сыне. – У него было правильное сердце, жестокое, но справедливое.
– Справедливый человек не пошел бы на то, чтобы раздуть огромный конфликт, посадив другого за решетку. Вы просто подло подставили Алдо и ожидали, что Ндрангета не ответит.
На удивление я была спокойна, когда разговаривала с женщиной, знавшей лишь малость о делах старшего сына и супруга. Она была почти классической женой мафиози, найдя свое хобби, управляя стрип-клубом.
– Алдо не святой, хоть и хочет им казаться, превращая себя и своих детей в бизнесменов. Как видишь, это не в природе Кристиано, он скорее похож на своего дядю, – стряхивая пепел, она сделала глубокую затяжку.
Дядя? У Алдо есть брат? Я впервые об этом слышала, не то чтобы Кристиано решил скрыть от меня свою семью, но он не упоминал о родственниках отца.
– Чиро Ринальди, младший босс, что после смерти отца хотел продолжить дело, – Мартина помолчала, оценивая реакцию, но я просто слушала. – Только не делай вид, что ты не знала.
Я не знала.
Мартина закатила глаза, зажав во рту сигарету, потом выдохнула, распространяя запах сигаретного дыма по залу.
– Допустим, я поверила тебе, но при чем тут мой муж?
– Кристиано хочет вернуть независимость Канаде, он хочет возродить самую могущественную группировку Ндрангеты пятидесятых годов. Группировка Сидерно, девочка, если тебе известно.
Я знала историю Ндрангеты, группа Сидерно являлась самым большим и важным кланом организации. Полиция Италии тогда распространила слух, что самые преступные умы обосновались в Канаде. Группировка, перевозившая товар на три континента. Боливия, Венесуэла, Бразилия, Чили, и это далеко не весь список. Роберто Паннунци – ключевая фигура в Колумбии, что отвечал за поставки из Турции через Италию в США. Человек, буквально озолотивший Ндрангету, когда в девяносто четвёртом его арестовали в Медельине, группа Сидерно залегла на дно, так и не смогла всплыть обратно.
– Кажется, Чиро хотел того же, но его не воспринимали как достойного лидера, – догадалась я.
– Он поехал в Неаполь и просил Каморру о поддержке, – она потушила сигарету. – Мы первые, кто поддержал Чиро, но Алдо был против идеи брата, потому что стал марионеткой твоего покойного деда.
Мои брови сошлись при упоминании семьи, все было непросто и очень запутано. Даже после смерти родителей я не была уверена, стоило ли разматывать этот клубок? В конце концов, мои опасения подтвердились, итог этой трагедии привел меня на порог собственного дома.
– У него был характер завоевателя, – сказав это, по телу пробежались мурашки. – Но наверняка тебе известно, как он закончил свой век.
Женщина кивнула, медленно моргнув, уставившись на картину мужа, так, будто сожалела, что однажды ей не хватило смелости сделать то, что когда-то сделала Патриция. Убить Бернардо.
– Она все еще моя лучшая подруга.
Мартина сказала так тихо, будто стены этого дома слышали наш разговор и в любой момент наказание за лишние слова сразу же настигнет ее. Мне ничего не оставалось, как сидеть в немом шоке от услышанного.
– Все это началось задолго, как вы появились на свет, – она вздохнула, взглянув на меня. – Алдо считает, что именно Бернардо убил его младшего брата за отказ в союзе с Каморрой.
– Если не Каморра убила Чиро, тогда кто? – Я начала кусать щеку изнутри, приблизительно догадываясь, что могло произойти. – Тело было найдено на территории другой организации, следовательно…
– Организация, которой он служил, – Мартина оборвала меня, закончив. – Революционеров не терпят, их устраняют.
Что-то тяжелым грузом упало в мой желудок, на мгновение я перестала дышать, пытаясь осознать всю серьезность сказанных слов.
– За столько лет, зная правду, вы не попытались объясниться друг с другом. Алдо умеет слушать и прощать даже то, что практически невозможно, – встав с места, я прошла ближе к портрету Бернардо.
– Ндрангета истребляет целое локале, если территория надвигающейся войны не приносит ничего хорошего организации,– женщина встала следом. – Тебе ли не знать, как мать погубила собственных детей.
Моя челюсть сомкнулась так сильно, а руки сжались в кулаки. Мартина прошлась по мне взглядом, вернувшись к глазам, а затем ее рука провела по моим волосам, коснувшись плеча.
– И все же она воспитала в тебе сильного человека.
– Тогда ты должна знать, что я перережу горло каждому в этом доме, если с моей семьей что-то случиться, – это было не предупреждение, а констатация факта.