Они шли по длинному коридору дома Корвинусов, направляясь в северное крыло здания. Кайлеб не замечал ничего и никого вокруг, полностью поддавшись одному единственному желанию: увидеть любимую девушку в целости и сохранности.
— Прошу, — Алекс распахнул дверь перед сыном, давая ему возможность убедиться, что с его пассией все в порядке. — Не трогай ее, она просто спит. Устала, перенервничала, ей слишком многое пришлось пережить всего лишь за одну неделю. Да и вампир-садист, находящийся рядом с ней, постоянно выкидывает какие-то фокусы, что тоже неблаготворно влияет на юную леди, — увещевал он, с интересом наблюдая за изменившимся лицом сына.
Он буквально расцвел на глазах. Щеки засияли румянцем, губы растянулись в широкой улыбке, из груди вырвался выдох облегчения.
— Зачем ты это сделал? — тихо спросил Кайлеб, не отводя восхищенного взгляда от лица спящей Кэролайн.
— По твоей милости мне приходилось очень часто убивать невинных людей, в большинстве своем красивых девушек, с которыми ты сначала играл, а затем отдавал клану, — с болью в голосе ответил Александр. — Меня до сих пор мучает совесть. Думаю, я обязан хоть в какой-то мере искупить свою вину. Пусть спасение этой девочки станет единственным праведным делом в моей жизни, раз уж я не сумел воспитать в тебе человека. Тем более она так похожа на твою мать… А вот и она, — с воодушевлением воскликнул он и стремительно зашагал навстречу Арнетт.
Кайл быстро зашел в комнату, аккуратно притворив дверь, запер ее на замок и повернулся лицом к девушке. Она была настолько прекрасна, что он не сумел сдержаться и тут же оказался рядом с ней, сжимая в объятиях.
Кэролайн зашевелилась, неловко повернулась и со всей возможной силой обвилась руками вокруг тела вампира, сонно прошептав:
— Я тебя очень люблю.
— Веселенькая история, — запоздало прореагировал Мэтт.
Весь рассказ просто не укладывался у него в голове. Разве это возможно? Опасный Стефан, войны между вампирами, охотники за жизнью Елены… Иначе как бредом это не назовешь.
— А твой дружок, Дориан, чего он такой странный? — спросил парень, желая отвлечься от тягостных мыслей. — Как-то он мало на пиявку похож, вроде как в семье не без урода, что ли…
— Когда-то он и мне казался странным, — пояснил Дамон. — Он уже несколько столетий живет с обычными женщинами до того момента, когда они умирают по самым естественным причинам — старость. А потом находит себе новую супругу, в которую также безоглядно влюбляется, как и в предыдущую. Это скорее больше похоже на игру. Он примеряет на себя роль человека и старательно держит марку, упиваясь своим талантом. Каждый сам находит себе занятие по душе. Вечность, знаешь ли, имеет один недостаток: она вечна. Невольно заскучаешь.
— Ну да, — закивал головой американец, — Ясно. Так что там со Стефаном? Он больше не травояден?
Дамона изрядно развеселила подобная формулировка, и лишь поэтому он ответил:
— Нет, теперь он нечто другое. Но я не могу рассказать об этом Елене. Я вообще ничего не могу ей рассказать. Шиничи видит все через нее, ее мысли полностью подвластны ему. А я не хотел бы полагаться лишь на одно действие трав. Китсуны слишком изворотливы, он мог предвидеть эту ситуацию и принять меры.
— Да, Клычок, ты мудришь, — напоследок бросил Мэтт вампиру, вылезая из машины. — У меня аж голова разболелась от твоих сказок, — и уже серьезнее добавил, — Но я верю тебе и постараюсь сделать все, что хоть как-то тебе поможет.
Дамон облегченно вздохнул и загашал вслед за парнем, желая поскорее увидеть Елену и пугаясь той реакции, на которую будет способен, оказавшись рядом с любимой девушкой, выпившей зелье Дориана.
Глава 17
Арнетт с шипением вырвалась из цепких объятий супруга и обессилено прижалась спиной к стене.
— Зачем ты притащил в дом эту девку? — задала она вопрос Александру.
— Она теперь часть нашей семьи, — спокойно ответил мужчина. — Тебя что-то не устраивает? Если выскажешься, буду рад выслушать.
— Я просто в дичайшем восторге, Алекс, — ехидно произнесла женщина и зашагала в противоположную от своего предыдущего направления сторону.
Ее терзали противоречивые чувства. Она не могла определить, чьей именно смерти желает больше всего: Александра, Кайлеба или же этой мерзкой девчонки. Но ясно осознавала одно — она должна удовлетворить эту потребность. В противном случае ей не видать душевного спокойствия.