— То есть ты выбрала? — Бонни проницательно посмотрела ей в глаза.
Елена кивнула не в силах произнести хотя бы слово. Признаться в открытую она так и не смогла.
— Почему именно он? — решила настоять на правде ведьма. Она заметила, что с каждым произнесенным ею вопросом подруге становится все хуже, поэтому потянулась и крепко прижала девушку к себе, гладя ее по шелковистым золотым волосам. — Я не нападаю на тебя, моя милая. Мне просто хочется во всем разобраться, помочь тебе понять, действительно ли ты сделала правильный выбор.
— Пока его не было, — склонив голову на плечо подруги, начала Елена. — Я смогла почувствовать, кем именно приходится мне Дамон Сальваторе. Он моя жизнь, моя душа, мое сердце, — с придыханием стала перечислять она. — Я без него не могу жить. Мало того, я не хочу этого. С самой первой нашей встречи меня тянуло к нему и в итоге притянуло. И пусть временами мне с ним слишком сложно, пусть порою он бывает злым, грубым, невоспитанным… Это ничего не меняет. Я знаю, что мне он никогда не сделает ничего плохого. С каждым днем с ним становится все легче. Он перестал меня пугать, постоянно пытается сдерживаться, не давая волю раздражительности. И все это ради меня, ради того, чтобы его полюбили, — казалось, она уговаривает саму себя. — Я не могу рассказать тебе всего, что знаю о нем — это не мои тайны — просто поверь, только с ним я буду по-настоящему счастлива.
Бонни спокойно слушала ее, соглашаясь с каждым словом. Она и сама видела, что Стефан явно проигрывает старшему брату. Став кардинально другим, Дамон перечеркнул жирной красной линией все то, что сделал в прошлом. И уж в его любви к Елене никто не сомневался. Это было слишком заметно со стороны. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово буквально кричали о том безграничном чувстве, которое он испытывает к ее подруге.
— Тебе не надо оправдываться, Елена, — попыталась утешить ее девушка. — Я все вижу сама. Не терзайся, пожалуйста. Ты делаешь больно не только себе, но и мне, и Дамону тоже. Представь, каково это — понимать, что любят не только тебя. Вообрази себе эту картину: он любит Катрину и постоянно разрывается между вами двумя. А теперь подумай, что бы ты чувствовала? Правильно, моя хорошая, больно. А ему в сто раз хуже, потому как он давно придумал себе, что он чудовище, монстр, которого никто и никогда не полюбит. Ты сама мне об этом говорила, — он взяла подругу за руку и крепко сжала, давая понять, что всегда и во всем будет на ее стороне. — Я люблю тебя, Елена.
— И я тебя, — всхлипывая, отозвалась девушка и тихо расплакалась. Вся тяжесть прошедших дней разом навалилась на нее с такой силой, что сдержаться не представлялось возможным.
Бонни стала растеряно гладить ее по волосам, стараясь успокоить, чем еще больше усугубляла ситуацию. В конце концов, когда всхлипывания превратились в надрывные рыдания во весь голос, девушка не выдержала и пошла к двери. Не успела она сделать и пары шагов, как в комнату вбежал вампир и, с перекошенным от беспокойства лицом, сразу же кинулся к Елене.
— Ну что ты, моя принцесса? — с напускным спокойствием попытался шутить Дамон, прижимая к груди заплаканное лицо.
Рыжеволосая ведьма сочла за благо удалиться, пока ее в порыве безудержной злости, не обвинили во всех грехах.
— Я тебя очень прошу, Елена, — уже взволнованно обратился к ней юноша, — Успокойся. Расскажи мне, к чему такие страдания? Чего ты боишься?
Он уже терял последние остатки самообладания. Оказывается, не слышать мыслей любимой девушки, было для него слишком серьезным испытанием. Слов он подобрать просто не мог, что сделать тоже не знал, а неожиданная беспомощность начала усердно злить его.
— Я не хочу в Италию, — всхлипнув последний раз, она подняла на вампира полный печали взгляд.
— И почему это? — тяжелый вздох вырвался прежде, чем он сумел взять себя в руки.
— Ты бросишь меня там, уйдешь, — прямо ответила девушка, обхватывая любимое лицо ладонями. — Я не хочу встречаться с твоим братом, это плохо кончится.
Дамон хмыкнул, вытирая пальцами мокрые щеки, но не стал отвечать. В этом и был его план — проверить. Он давно пообещал себе, что не отступит до тех пор, пока не поймет всю бесполезность своих действий.
— Самолет через два часа, принцесса, — не обращая внимания на ее просьбы, предупредил он. — Надо собраться, любовь моя.
Елена с покорностью кивнула и прижалась губами к прохладной щеке.