— Честность, — коротко ответила она, — Я хочу получить ответы на каждый свой вопрос. Дамон, что именно ты от меня так усиленно скрываешь?
Она не могла сосредоточиться ни на чем, ей хотелось как можно быстрее покончить с этой таинственностью.
— Давай мы поговорим об этом чуть позже, — попросил он девушку. — Сначала мне нужно немного успокоиться. Никогда так не нервничал, — удивился Дамон собственному состоянию.
— Тогда я знаю хороший способ — давай просто сядем, а ты спокойно мне обо всем расскажешь, — предложила Елена и, взяв его за руку, повела к стопке одеял.
Он не стал сопротивляться, отчего девушка еще больше занервничала. Он хотел было предложить сесть на кровать, которую он специально принес сюда, но тут же избавился от этой мысли. Разговор должен был состояться, это будет его последний шанс исправить все то, что он натворил.
Девушку сильно раздражало его молчание, но она боялась обидеть его излишним любопытством, поэтому просто кинула на пол несколько пледов и села, посадив рядом вампира.
— Я все пойму правильно, Дамон, — обратилась к нему девушка, — Не бойся меня обидеть.
— Я хотел извиниться за все, — начал он и добавил, — Не перебивай меня, пожалуйста. Я знаю, что ты меня простила. Но мне это нужно. Я знаю, сколько боли и страданий принес. Возможно, все было бы иначе, веди я себя с тобой по-другому, — разочаровано вздохнул он, — У меня нет возможности поменять прошлое, но я могу обещать тебе будущее — ты никогда не будешь несчастной рядом со мной. У меня есть все, о чем ты только можешь мечтать. Весь мир принадлежит мне, и стоит тебе только попросить — он станет твоим, Елена. Но для тебя ведь не это главное? — уверенно спросил он, — Ты хочешь любви, счастья, эмоций… И я могу дать тебе это. В своей жизни я никогда не любил сильнее и никогда не видел, чтобы кого-то так любили.
Елена очень внимательно его слушала и сердце екало, потому как каждое сказанное им слово было правдой. Именно с ним она будет счастлива, именно его должна выбрать, но что-то мешала ей согласиться с доводами сердца.
— Дамон, а расскажи мне о себе, — неожиданно сменила тему Елена, — О своей жизни. Почему ты так ненавидишь Стефана? Он говорил мне, что между вами была вражда еще до появления Катрины, но не объяснил почему.
Он очень внимательно на нее посмотрел и сказал:
— Если ты в самом деле хочешь это знать… Я расскажу. — Он замолчал, пытаясь справиться с голосом, чтобы не показать девушке, насколько болезненна для него эта тема. — В моей жизни не было ничего прекрасного: нелюбимый сын у отца, чернильная клякса на уважаемой всеми фамилии Сальваторе. Меня очень любила только мама, а когда… — Он тут же умолк и резко закончил, — Я не хочу об этом говорить!
Елену ничуть не смутили его крики. Она понимала, что эта тема не самая приятная для него, но ей необходима была правда.
— Мне ты можешь сказать, я пойму тебя! — она загородила ему дорогу прежде, чем он успел выбежать из палатки, — Дамон, я не из любопытства спрашиваю. Я хочу узнать тебя, понять, но ты не хочешь мне помочь. Доверься мне, прошу тебя.
Эти глаза, полные сострадания… Ну как он мог ей отказать? Для Елены вообще не существовало ничего невозможного!
— Хорошо, — мягко согласился он.
Девушка выдавила из себя некое подобие улыбки и взяла его за руку, усаживая рядом с собой.
— Она была замечательной женщиной, — тихо продолжил вампир, — Никто не был со мной нежнее, чем она. Никто не любил меня сильнее, чем она. Я до сих пор помню запах ее густых темных волос. Они пахли яблоками, ванилью и чем-то еще… Теперь я называю это запахом жизни. Твои волосы, кстати, пахнут точно также, — улыбнулся он Елене, — А когда мне было шесть лет, она умерла, а вместе с ней и мое сердце. Отец всегда восхищался лишь Стефаном — лучший ученик в школе, потом в университете, спортсмен, а я был жалкой тенью, на которую лишь изредка обращали внимание. А потом появилась она, Катрина. Такая живая, яркая, загадочная, безусловно прекрасная, страстная и я потерял голову. Тогда мне казалось, что любить сильнее просто невозможно, хоть я и ошибался. — Он с нежностью посмотрел ей в глаза.
Девушку не на шутку испугало его лицо: безжизненное, словно застывший кусок мрамора, взгляд потухший, будто из его жизни ушла вся радость. Даже привычная улыбка не смогла бы в полной мере вернуть его лицу былую привлекательность.
— Не надо, Дамон, не продолжай. Я не знала, что тебе будет так больно вспоминать, — она прижалась губами к его щеке, и чуть было не вскрикнула — он был совершенно холодный — но вовремя себя остановила, — Давай лучше вернемся к твоим делам.