Девушка мысленно поздравила себя с возвращением прежнего Дамона Сальваторе и в тон ему ответила:
— Если ты и правда так думаешь, мне нечего больше тебе сказать, кроме того, что ты дурак.
Она презрительно прищурила глаза и отвернулась от вампира, надеясь, что он все-таки как-то прореагирует на ее оскорбление.
— Да, — согласился с ней юноша, садясь на самый уголок кровати. — Тебе не откажешь в проницательности. Очень емкое слово "дурак".
Елена резко повернула к нему голову.
— Дамон, выслушай меня. Я прошу у тебя две минуты, — она попыталась было погладить его по лицу, но он отшатнулся от ее руки.
— Одна минута, Елена. Я не люблю терять время даром, — голос его был полон все той же холодной ярости, с которой она не раз сталкивалась в прошлом.
Девушка обреченно вздохнула и начала:
— Да, ты похож на Стефана, но ты не он. И я это прекрасно понимаю. Тебе показалось, что я испугалась кольца, испугалась выбрать тебя — ты ошибся. Я не готова была к этому, но с удовольствием бы подумала над твоим предложением. Сейчас я не могу сказать, что выбираю тебя только по одной причине — мне нужна стопроцентная уверенность в том, что я действительно хочу пробыть вечность рядом с тобой. Ты давишь на меня, заставляя сделать выбор и мне неприятно твое недоверие, хоть я и заслужила его в полной мере. Пожалуй, минута закончилась, — тихо прошептала Елена и закрыла глаза, чтобы не видеть этих злых черных глаз, которые когда-то смотрели с такой нежностью.
Дамон продолжал сидеть молча. Он не произнес ни звука, и, как показалось девушке, вовсе перестал дышать.
— Ты так и будешь молчать или все же соизволишь произнести хоть что-то? — по-прежнему боясь взглянуть на него, спросила девушка.
Ответа не последовало и она уже хотела было отвернуться, когда услышала рядом с собой надрывное дыхание и тихий шепот:
— Я сделаю вид, что поверил тебе. Но мы еще вернемся к этому разговору.
Когда Елене удалось открыть глаза, она успела заметить стройный темный силуэт, стремительно направляющийся к выходу. Она гневно посмотрела ему в спину и со всей силы ударила кулаком по балдахину. Спать ей не хотелось, но она заставила себя закрыть глаза, чтобы не думать о том, что произошло.
Утром она в растерянности огляделась по сторонам, пытаясь понять, где находится. И тут же все вспомнила: она в лесу, в палатке, жарко потому что Дамон укутал ее в бесчисленное множество одеял… Сердце болезненно сжалось при упоминании его имени, они ведь поругались. Она обидела его своей реакцией и тем самым все испортила.
Девушка быстро выпуталась из скомканного множества пледов, которые с поразительным упорством намотал на нее вампир, и бегом выбежала из палатки. На выходе она больно стукнулась головой о что-то очень твердое и когда глаза привыкли к яркому свету из-за палящего солнца, она поняла, что это спина Дамона.
— Доброе утро, — холодно поприветствовал он девушку. — Кофе будешь?
Он был довольно вежлив, привычно улыбался, но Елена поняла, что он все еще злится на нее.
— Доброе утро, Дамон, — ей захотелось ответить той же монетой этому несносному вампиру, но она вовремя осеклась, вспомнив, чьей вины в их ссоре больше. — Я хочу извиниться за вчерашнее. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела сделать тебе больно.
Он коротко кивнул в ответ на ее слова и спросил еще раз:
— Ты кофе будешь?
Елена бессильно сжала руки в кулаки и попыталась вспомнить что-нибудь из курса самоконтроля. Ее вдруг охватило такое желание заехать чем-нибудь тяжелым по этому красивому лицу, что с трудом удалось сдержаться.
— Пей его сам! — яростно выкрикнула ему в лицо девушка и, развернувшись, зашла обратно в палатку, чтобы буквально через несколько секунд выскочить из нее и направиться в лес.
Она и сама не знала, куда идет, хотелось просто уйти как можно дальше от этого отвратительного чудовища, в которое за одну ночь превратился Дамон. Она понимала, что виновата во всем случившемся вчера, но ведь какие-то моральные границы тоже надо иметь!
— И какие же? — тихо спросил Дамон.
Елена обернулась и чуть не расхохоталась, увидев вампира. Такого нахальства и одновременного обаяния она давно в нем не видела. Сейчас он был красивее, чем когда-либо. Темные глаза прищурены от яркого солнца и казалось, чуть отливают красным, брови сведены в одну тонкую угрожающую линию, губы искривлены в оскале, потому как это с большим трудом напоминало улыбку. Она бы назвала его опасным, но страха не испытывала — если он и способен причинить вред, то только не ей.