— В общем, я пойду. Не обижай ее, хорошо?
Вампир мотнул головой в знак согласия, продолжая неотрывно смотреть на Елену.
Бонни мечтательно вздохнула, понимающе улыбнулась, в последний раз окинув взглядом влюбленных, и вышла из комнаты.
Дамон продолжал стоять на пороге, не решаясь войти.
— Зачем ты подслушивал? — очень мягко спросила Елена. Она не злилась, просто в очередной раз убедилась в его бестактности и невоспитанности. — И войди, пожалуйста. Мне очень плохо без тебя.
Юноша тут же оказался рядом с ней, облегченно сжимая ее в объятиях.
— Я не подслушивал, — ответил он. — Честное слово. Возможно, это многое бы мне объяснило, но я не хотел тебя разочаровать. Я сидел с Мэттом и старательно слушал его благоглупости, ну и заодно рассказал ему забавную байку о причине, по которой ты ходишь с перевязанной рукой. Кстати, ты знаешь, что ему нравится Бонни?
— Значит, ты сидел под дверью просто так? И ничего не слышал? — девушка сознательно не замечала его попыток сменить тему.
— Допрос с пристрастием… — протянул Дамон. — Это так на тебя похоже. И извечное недоверие. Ты всегда будешь сомневаться в каждом моем слове?
— А разве ты не сомневаешься в моих словах? — тут же парировала Елена.
— Не злись, моя принцесса. Я все могу объяснить, — вампир лег на кровать, блаженно потянулся и похлопал по одеялу рядом с собой.
Девушка хотела было отказаться, ссылаясь на подозрения в очередной попытке сменить не только тему разговора, но и эмоциональное состояние, но не смогла удержаться. Она легла рядом, обвивая рукой его широкую грудь, склонила голову на плечо и с наслаждением закрыла глаза.
— Я спокойно сидел в комнате американца, не давая себе возможности слушать то, о чем ты говоришь. А оказался я под дверью не случайно: мне вдруг стало так больно, что я даже не сразу определил, кому именно эта боль принадлежит. Скажи мне, пожалуйста, что причиняет тебе такие страдания?
Он говорил очень тихо, чтобы ненароком не разбудить Елену, если он вдруг заснет.
— Я же говорила тебе, — спокойно ответила она. — Мне плохо без тебя.
Дамон не поверил ей, потому как знал, что человек не может испытывать такой сильной привязанности к кому-либо. Но не стал спорить. Он крепко обнял девушку, поднимаясь с кровати, и прошептал:
— Ты так устала, любовь моя.
Елена тут же отрицательно замотала головой в разные стороны, пытаясь показать, что вовсе не чувствует усталости.
— Я же говорил, что умею определять твои состояния даже без помощи Силы, — не дал ей сказать хоть слово вампир, прижимая к себе девушку одной рукой, а второй разбирая постель.
— И откуда в тебе такое желание спорить по каждому поводу? — насмешливо спросил он, снимая с нее одежду.
Она тоже потянулась к его рубашке, стараясь ее расстегнуть, когда Дамон нежно отодвинул ее руки от себя.
— Ты собираешься спать, Елена, — напомнил он. — Мне сон не нужен, поэтому не будем понапрасну терзать мое самообладание.
Девушка распахнула веки и с обожанием посмотрела на него. Переполненный нежностью и желанием взгляд не смягчил вампира, и она опробовала следующий способ:
— Я хочу тебя, — едва слышно прошептала она, густо краснея.
— Хочешь, — с легкостью согласился юноша, заботливо поправляя подушки под головой девушки. — Но не можешь. Ты всего лишь человек, моя принцесса. Усталость тебе присуща. Отдохни, наберись сил, и уже завтра я ни в коем случае тебе не откажу. Хорошо?
Елена уже собралась обидеться, когда он наклонился к ее лицу и едва слышно сказал:
— Не обижайся. Я вынужден сказать "нет", и завтра обещаю извиниться. А сейчас просто закрой глаза и помни, что я люблю тебя также сильно, как ты меня.
— Только не уходи никуда, — еле ворочая языком, попросила девушка и отбыла в царство Морфея.
Дамон лишь покачал головой, удивляясь ее словам, и лег рядом, старательно охраняя сон Елены.
Глава 13
— Это тебе, юморист, — сказал Дамон, входя в комнату.
Три пары любопытных глаз обратились к вампиру. Он резко взмахнул рукой и кинул что-то прямо в руки Мэтту. Парень опешил, но сумел поймать. Когда он разжал кулак, то увидел ключи от машины.
— Клычок, — слезливо протянул американец, счастливыми глазами разглядывая брелок "BMW". — Ты даришь мне машину?