— Бонни, — не выдержал парень. — Тебя начинает носить! При чем тут то, как он смотрит на Елену? Я и сам знаю, что ради нее он глотки готов рвать — причем в прямом смысле этого слова. Но на этом его якобы безграничная человечность и заканчивается. Поверь, все что он говорит и делает — правда. Он убьет любого, если тот заставит Елену хотя бы всплакнуть. Ты понимаешь, что это уже шизофрения? Он же псих! А ты старательно пытаешься его защищать, беря пример со своей полоумной подружки!
— Ты ревнуешь? — неожиданно поинтересовалась его собеседница.
Вопрос прозвучал довольно обиженно, потому как ей неприятно было бы услышать положительный ответ.
— При чем тут это? — спокойно ответил Мэтт. — Я уже давно свыкся с мыслью, что Елене нравятся кровососы. Просто мне непонятно ваше желание защищать Мистера Клыка. Разве ты не понимаешь, что он последний подонок на этой планете?
Бонни с осуждением на него посмотрела и не сумела сдержать рвущейся наружу раздражительности:
— Да что в нем такого плохого? Елена счастлива с ним. Он никогда ее больше не обидит. А так любить, как делает это он… — она мечтательно закрыла глаза, невольно вспоминая те нежные взгляды, которые она иногда ловила на подруге. — Зачем ты издеваешься над ним, специально провоцируя самую агрессивную реакцию, направленную в твою сторону? Хочешь доказать всем, что очень хорошо в нем разобрался, а мы, глупенькие, ошибаемся?
— У меня встречный вопрос: а что ты так его защищаешь? — Ехидно поинтересовался Мэтт. — Ты случаем не рекламный агент этой твари?
Последний вопрос стал той самой каплей, переполнившей чашу до краев. Бонни мысленно послала друга по известному адресу и отвернулась. Смысла в дальнейших препираниях она не видела, а выслушивать оскорбления в свой адрес как-то расхотелось.
Мэтт временами был чрезмерно эмоционален, а сейчас кроме злобы, она не увидела в нем больше ничего. Драм-концерт выглядел так же отвратительно, как и его недавние оскорбления вампира.
Дамон не был тем, кого стоит ценить за доброту и великодушие, но сейчас он очень изменился. И в лучшую сторону. Стал кардинально другим, и девушку это восхищало. Только очень сильный человек способен изменить себя до состояния полнейшей неузнаваемости лишь ради того, чтобы его полюбили. И пусть он не был человеком — все равно степень уважения от этого не изменится. Бонни полностью одобряла поведение Елены, и ее стала раздражать та позиция, которую занял Мэтт.
Так они и ехали в полном молчании, пока юноша, наконец, не сдался.
— Прости меня, — себе под нос буркнул он. — Знаю, все то, что я сказал про Дамона, прозвучало довольно бессмысленно. Но это правда. И позволь мне объяснить почему?
Девушка, не поворачиваясь, кивнула.
— Да, он стал не таким, как прежде. В нем появилось нечто гуманное, но это лишь до того момента, пока Елена с ним. Он делает это ради нее. Старательно корчит мину добрячка, прекрасно понимая, что он не самый лучший вариант вампира, которого можно полюбить. Я просто боюсь, что очень скоро ему осточертеет вся эта игра в Ромео и он сломается. Тогда благосклонности от него не дождется даже Елена. Нет, ты послушай, — не дал он Бонни возможность выговориться. — Ты не видела его тогда, в лесу, когда он включил Терминатора. Поверь, это была одна из мерзейших ночей, что мне довелось пережить. Ты хоть знаешь, что он пытался изнасиловать Елену?
Девушка тихо охнула. Таких подробностей о той страшной ночи ей не сообщил никто. Но почему-то с трудом верилось, что Дамон был способен на нечто подобное.
— Ты серьезно? — осторожно спросила она, пытаясь придать голосу как можно больше мягкости, чтобы Мэтт не усомнился в том, что она доверяет его словам.
— Еще бы, — поддакнул парень. — Я все прекрасно слышал. Он сказал ей, что оставит меня в живых при одном условии — сама понимаешь, при каком. И она согласилась, но что ей оставалось делать? — задал юноша риторический вопрос. — Я уж и не знаю, что дальше между ними было, но сомневаюсь, что он пел ей серенады и дарил цветы, старательно лобызая ножки. Клычок был тогда не в самом романтическом расположении духа. Пойми одно, пожалуйста, — едва слышно попросил Мэтт. — Он тварь — жестокая, кровожадная, беспощадная, мерзкая, бесчеловечная — и никогда не изменится. Я его ненавижу.
Бонни с удивлением посмотрела на него. В последних его словах она не услышала искренности, злобы, агрессии или чего-то похожего. Скорее наоборот, парень сам уговаривал себя в том, что должен бы испытывать ненависть, но таких чувств в нем нет. Слово "ненавижу" прозвучало жалобно, но ничуть не яростно.