Затем, прежде чем успела передумать, я сунула ключ в замок и открыла дверь, смущенно пробормотав: «Эй?» Бог его знает, что бы я сказала, если бы в квартире кто-то был. Вначале – вероятно, из-за резкого запаха плесени – мне показалось, что я попала в склеп.
Квартира была больше, чем у Пети, с открытой лоджией и большой кухней, но такой же старомодной. В центре комнаты стоял цветастый мягкий уголок, перед ним – стол, заваленный запыленными тарелками и салатной миской с какой-то бурой пылью, вероятно, остатками обеда. На журнальном столике перед диваном – смятая газета «Ле Монд» 1995 года. Я заглянула в спальню: на кровати – постельное белье, у двери – пара мужской обуви с аккуратно сдвинутыми носками и пятками. Во второй спальне не было никаких личных вещей, только два голых матраса и пластиковые светильники в форме звездочек на потолке. Несмотря на то что сквозь запыленные стекла в квартиру проникал солнечный свет, все мое естество вопило о том, что нужно убираться отсюда к чертовой матери: мне почему-то казалось, что я очутилась на месте преступления.
И я сбежала, вернула ключ на место, даже обрадовалась относительной нормальности квартиры Пети. В ушах у меня шумело. Я уже собиралась принять еще одну таблетку урбанола, когда услышала голос Марка и щелчок дверного замка. Я бросилась к нему. В тот момент я была настолько потрясена увиденным, что не сразу заметила, какое у него выражение лица. Марк протиснулся мимо меня и опустился на диван. Глаза у него бегали, он все время облизывал губы.
– Марк… Что случилось?
– Ничего. – Он напряженно улыбнулся, но его улыбка меня не убедила. – Ничего. Правда. Я просто расстроен из-за банка. Что они отказались разблокировать карточку.
Но дело было не только в этом. У него был вид как после контузии. Я попыталась разговорить его, узнать, что его так испугало, но Марк настаивал, что все в порядке. И в конце концов я сдалась.
Я до сих пор не знаю, что с ним случилось в тот день. Он так и не сказал мне – даже тогда, когда ему уже нечего было терять.
Глава 9
Марк
Едва выйдя на улицу, я сразу почувствовал себя лучше. Хотел бы я сказать, что просто рад покинуть это жутковатое здание и душную квартиру, но, похоже, меня переполняет облегчение оттого, что я смогу провести какое-то время вдали от Стеф. Наверное, ужасно думать такое, но прошло уже несколько лет с тех пор, как мы проводили так много времени вместе, – нас всегда отвлекала работа или Хейден, и, наверное, мы привыкли к этому. Если мы расстанемся на час, обоим будет только лучше.
Наконец-то я в Париже. Город кажется таким знакомым – и в то же время необычным. Захолустная улочка с серыми номерами домов и узким мощеным тротуаром, усыпанным окурками, жвачками и собачьим дерьмом, видится мне Страной Чудес. Стоит пройти шагов десять – и увидишь что-то новое: вход в отель или школу; бакалею; кондитерскую; ресторанчик; магазин модной одежды; кафе; лавку, где продаются только продукты из меда; лавку, где продается только хамон; лавку паштетов; рыбный магазинчик, где на слое льда на витрине разложены морепродукты – моллюски в ракушках, синие раки, розовая глянцевая мякоть рыбного филе; витрину со связками огромного чеснока, красным луком, салями и сырокопченой колбасой. Я мог бы пройти несколько миль по районам Кейптауна и не увидеть ничего нового, но тут каждые пятьдесят метров прогулки могут подарить впечатления на всю жизнь. Эта маленькая улочка с неожиданными поворотами, милыми балкончиками и свежим ветром, дующим с реки, наверное, кажется очень скучной ее жителям, но для меня она символизирует радость жизни.
Я улыбаюсь, киваю, говорю bonjour продавцам, строгим женщинам, стучащим каблучками по мостовой, старикам, толкающим тележки с покупками, безупречно одетым детишкам – ох, все эти курточки, шарфики, башмачки! И какие здешние дети спокойные и воспитанные! Боже, Зоуи бы тут понравилось. Еще в возрасте семи лет Зоуи была так же одержима порядком, как и я. Однажды мы ехали на поезде в Саймонстаун, и малышка все время просила показать ей мои часы. Я удивлялся – зачем ей это? – но потом заметил, что она записывает название каждой станции и время, которое мы там пробыли, в свой дневничок. Эта милая, храбрая, любознательная девочка должна была прожить жизнь, полную путешествий. Несколько месяцев подряд она просила меня показать ей перед сном атлас и почитать альманах о странах мира. Она не только знала, как выглядят флаги многих стран, но и рисовала флаги выдуманных государств – Зоуиландии и других стран из мира ее грез. Я научил ее здороваться и прощаться на двенадцати языках и отдал ей коллекцию монет Одетты, как только малышка стала дотягиваться до стола, где лежала эта коробка. Иногда мы с женой видели, как Зоуи раскладывает перед собой монеты и бормочет названия столиц и приветствия на иностранных языках. Зоуи как раз подросла настолько, чтобы мы с Одеттой могли отправиться в путешествие за границу, но тут Одетта заболела, и Зоуи так никогда и не покинула ЮАР.