– Простите, что?
– Я увижу вас сегодня вечером. Мы выпьем. Я приду.
Повернувшись, она начала подниматься по лестнице.
Мы должны были позвать ее и отказать ей, но мы оба слишком опешили.
– Она действительно только что напросилась к нам на ужин? – спросила я у Марка, когда Мирей ушла.
– Похоже на то.
– Когда она придет, может, притворимся, что нас нет дома?
– Нет. Я хочу узнать об этих «остальных». Думаешь, Пети уже делали такое раньше? Приглашали людей пожить в этой дыре? Но зачем? В чем их мотив? Мы ведь им не платим.
Я несколько неохотно поделилась с ним своей странной версией о том, что Пети нас разыгрывают. Я надеялась, что Марк поднимет меня на смех. Не тут-то было.
– И почему она так удивилась, что у нас есть ребенок?
Марк пожал плечами.
– Может быть, из-за разницы в возрасте?
– Думаешь?
– Ой, да плевать! Пойдем в квартиру.
Пока Марк принимал душ, я попыталась связаться с мамой по «Скайпу», но ее не было онлайн. И мобильный она не брала. Я оставила ей сообщение и зашла на «Фейсбук». Давно я этого не делала, и у меня тут уже скопилось несколько сообщений от друзей, интересовавшихся нашей поездкой. «Фейсбук» был моей единственной связью со старой компанией. Большинство приятелей по университету перестали со мной общаться, когда я забеременела и бросила учебу. Вначале я еще пыталась поддерживать с ними связь, приглашала их к себе домой, но они чувствовали себя неловко и никогда надолго не задерживались. Они относились к Марку с опасливым уважением, словно он был моим отцом, а не мужем. Я подумала, не поделиться ли новостями о своей книге, но потом решила промолчать – чтобы не сглазить. В итоге я просто закрыла вкладку, так ничего и не написав.
После душа Марк пошел в кухню и вернулся с ножом.
– Пора посмотреть, что тут в коробках.
– Думаешь?
– А кто нас остановит? Пети – даже если они существуют – утратили право на неприкосновенность вещей, вот что я думаю.
Он воткнул нож в край первой коробки и взрезал скотч, а затем, удивленно вскинув брови, достал оттуда белое подвенечное платье, пропахшее плесенью и, видимо, засунутое туда без особых мер предосторожности. Платье казалось недорогим: магазинное платье-торт из блестящей синтетики и акров дешевой сетчатой фаты, поднеси спичку – и оно мгновенно сгорит. Больше в коробке ничего не было.
– Попробуй следующую.
Во второй оказалась груда кулинарных книг на французском, напечатанных еще в 1970-х, и ржавые инструменты для ремонта. Марк швырнул нож на стол.
– Вот дерьмо!
– Стоит порадоваться, что тут нет этих ужасных волос. Или еще чего хуже – например, отрезанных конечностей.
Марк огорченно запихнул книги и инструменты обратно в коробку и пошел в ванную.
Мой ноутбук пискнул, подавая сигнал о полученном сообщении. Сердце у меня ушло в пятки: вдруг это от литературного агента? Я сразу «кликнула» по ссылке.
Письмо было не от агента.
Глава 11
Марк
Синяк на спине я еще могу чем-то объяснить – ну, наткнулся на что-то и не заметил. Но как же след от укуса на губе? Я смотрю на свое отражение в зеркале в ванной, дотрагиваюсь кончиками пальцев до места, куда она меня укусила. Я помню случившееся урывками, как сон, но все это происходило в реальности. Я прижимаю ноготь к ранке, и она отдается болью. Не нужно думать об этом.
Что это была за девочка? Это не Зоуи, вот уже в который раз повторяю я. Это не Зоуи, потому что это просто невозможно. Но мой собственный голос в голове звучит неубедительно. Наверное, та девочка была все-таки старше четырнадцати. И она была пьяна. Или под наркотиками. Что-то в этом роде. Это бы все объяснило. И не заставляло меня чувствовать себя… заклейменным.
Она сказала, что я убил ее. Она никогда не простит меня. Остатки рационального в моем сознании напоминают, что я все это выдумал. Это я сам себя никогда не прощу. И не должен. Смерть ребенка не так легко простить. А уж о прощении самого себя и речи быть не может.
– Марк?
– Да? – откликаюсь я.
– Ни за что не поверишь! – кричит мне Стеф из гостиной.
Я мою руки, споласкиваю лицо и выхожу к ней.
– Что случило?
Стеф поднимает голову от айпада:
– Ничего не случилось. Пети ответили.
– Отлично! Наконец-то. Что пишут?
Она указывает на письмо на экране. Там всего две строчки:
Мы прощаемся за задержку. Мы отставились на минутку. Надеемся, вам нравится наша очаровательная квартира.
– Странно, да? – говорит Стеф, вставая и подключая айпад к зарядке.
– Ну, они ведь плохо говорят по-английски, помнишь? Наверное, если бы мне нужно было написать кому-то сообщение на французском, я бы постарался составить его как можно короче.