– Да, но после всего этого времени… Наверняка они понимают, что мы беспокоимся.
Я пожимаю плечами:
– Может, это так у французов принято. Гальское головотяпство. Кто знает? Но хорошо, что с ними все в порядке. Теперь нам не нужно о них беспокоиться.
– Не думаю, что ты вообще о них беспокоился.
– Я знал, что все обойдется.
– Как думаешь, они все еще собираются остановиться у нас дома? Письмо такое невразумительное.
– Да, это ты верно подметила. Наверное, стоит у них спросить.
– Сейчас сделаю. – Она уже набирает сообщение. – И Кларе напишу, что с ними все в порядке и, может, они еще появятся.
Я смотрю, как она наклоняется над ноутбуком. Свитер провисает, и я вижу ее изумительное декольте. Я женат на этой женщине. Красавица с такой восхитительной грудью предпочла жить со мной. Она замечает мой взгляд, улыбается и встает.
– Давай приготовим что-нибудь вкусное на ужин, – предлагаю я, смутившись. – К нам присоединится местная сумасшедшая. В конце концов, надо ее уважить.
– Мирей? Она хотела только выпить.
– Но мы можем накупить свежих продуктов у лоточников по дороге, совсем дешево. Когда еще у нас будет шанс приготовить что-то из купленных на рынке французских продуктов? Можем отпраздновать новости о твоей книге. Будет как в тех кулинарных роликах о готовке за границей.
Стеф кивает:
– Давай.
Она целует меня в щеку, прижимается ко мне, и мы обнимаем друг друга крепко-крепко. Не знаю, когда мы в последний раз так обнимались. Как же это приятно!
За час мы умудрились пробиться сквозь языковой барьер и, объясняясь только жестами и улыбками, купить сырокопченые колбаски, крупные черные оливки, упаковку спагетти, пару огромных, словно рифленых помидоров (этот сорт еще называют «воловье сердце»), головку чеснока, пучок петрушки, пахнущей сухой землей (словно ее только сегодня утром привезли с фермы), багет и немного сыра комте, пару свежих груш и мандаринов – и, конечно, четыре бутылки вина. За все это мы заплатили ненамного больше, чем пришлось бы отдать в нашем городе.
Мы минуем дверь во двор. Стеф что-то болтает о мопсе, наряженном в кожаный костюмчик, а я наслаждаюсь нашим настроением. Проходя мимо облупившейся двери в чулан, я усилием воли отгоняю от себя мрачные мысли – о призраках, жертвах, испражнениях. Сейчас, прямо сейчас, для меня самое главное – счастливое время с женой, а не какие-то мрачные выдумки. Они не испортят мне этот вечер.
«Кто они, Марк?»
«Все они. Мертвые»
Мы поднимаемся в чернильной темноте лестницы, и только слабое свечение телефона освещает нам путь. Отпираем тяжелую дверь. Я с натугой открываю оконную раму в кухне, пока Стеф включает музыку – мягкий лаунж, из тех, что заставляет беззаботных юных красоток пускаться в пляс на залитом предрассветными сумерками пляже. Вот кем была Стеф для меня, когда я повстречал ее, – юной и жизнелюбивой, и потому казалась экзотичной. Я никогда даже не думал, что у меня появится такой шанс. Что я заслуживал такого шанса. Что я смогу очутиться в раю с ней. Что со всеми моими травмами и сожалениями я вообще могу жить с ней на одной планете. Но вот она – на парижской кухне, со мной, покачивает бедрами в такт музыке, распаковывая продукты.
– Ой, черт… – охает Стеф.
Меня бросает в холод.
– Что случилось?
– Мы не купили оливковое масло.
– Господи, от твоего вопля у меня чуть сердечный приступ не начался!
– Прости. Мне выйти и купить?
– Нет, я просто порежу колбаску, и мы промажем ее жиром сковородку. Я думаю, этого будет достаточно.
– Отличная идея! Мне нравится, когда ты берешь дело в свои руки, шеф-повар.
Я открываю бутылку вина – аргентинский «Мальбек», в столице Франции он куда дешевле, чем у нас, – и наливаю нам по бокалу. Стеф отпивает немного, мурлыча себе под нос слова песни, протирает стол в кухне и начинает резать помидоры. Я становлюсь рядом и давлю массивные, свежие дольки чеснока.
– Слушай, Стеф, я хотел извиниться…
Она молчит, движения ножа замедлились.
– Знаешь, последняя пара дней, проведенных здесь, заставили меня иначе взглянуть на многое. На себя. Мне было трудно после ограбления. Я не знал, как реагировать, как помочь вам с Хейден. Мне кажется, я вел себя совсем не так, как когда мы только познакомились. Совсем не как тот человек…
Стеф поворачивается ко мне:
– Совсем не как тот мужчина, которого я полюбила. Ты можешь сказать это.
«Любовь» и «мужчина» – два слова, которые мне сложно употреблять в отношении себя после ограбления.