Я рассказала о странных звуках, раздававшихся в доме ночью. О том, что дом находится в отличном районе, но при этом пустует. А потом я дошла до самоубийства Мирей. Рассказывая, я действительно поняла, насколько странным и ужасным было то, что с нами случилось. Еще я осознала, что весь этот рассказ едва ли кажется правдоподобным.
– Ну надо же, – сказал он, когда я закончила историю, добавив, что Пети прислали мне мейл с просьбой об отзыве.
Я не была знакома с ним достаточно хорошо, чтобы понять, поверил он мне или нет.
Он допил кофе.
– Слушай, спасибо за кофе, но мне пора.
– Правда? Я могу тебе еще налить.
Я знала, что это звучит жалко, но мне было плевать. Я не хотела оставаться одна. Не хотела сидеть с Хейден в одиночестве, считая часы, пока вернется Марк.
– Прости. – Он уже шел к двери. – Иначе я опоздаю. Но кофе у тебя классный.
Карим помахал рукой Хейден, и я проводила его к двери. Когда я протянула руку, чтобы выпустить его, мое обнаженное плечо коснулось его предплечья.
– Спасибо, что выслушал.
– Потрясающая история. И еще раз спасибо за кофе.
– Карим… То, что я рассказала тебе о Париже… Это правда. Я знаю, как странно это звучит, и прости, что вывалила все это на тебя, мы едва знакомы, и ты, должно быть, считаешь, что я…
Он отмахнулся.
– Я нисколько не сомневаюсь. Спасибо, что рассказала. Мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти. – Карим помолчал. – Надо будет еще вот так посидеть.
Я почувствовала проскочившую между нами искру. Я уверена, что мне не показалось, я не пыталась повысить самооценку за его счет, ничего такого.
И он ушел.
Все еще волнуясь, но чувствуя себе легче и спокойнее, чем час назад, я позвонила Марку и оставила сообщение на автоответчике: мол, автомобиль сломался, нужно купить новый аккумулятор. И мне плевать, сколько он стоит. Потом я убрала в доме – к счастью, других вещей не на своих местах я не обнаружила – и достала из морозилки продукты, чтобы приготовить ужин.
Часы все тянулись.
В шесть Марк еще не вернулся. Я покормила и выкупала Хейден. Я звонила Марку вновь и вновь. Не помню, сколько раз я набирала его номер. Последняя пара у него начиналась в три, так что если его не поставили на замену на вечерние занятия – а мне всегда сообщали, если такое происходило, – он должен был вернуться несколько часов назад.
Настало семь вечера, потом половина восьмого. Я уложила Хейден – и она моментально уснула. Я беспокойно ходила туда-сюда по комнате, думая, не нужно ли обзванивать больницы или сообщить в полицию. Но вчера он точно так же задержался после сеанса у психотерапевта. Привычный уличный шум – шорох шин, лай соседского пса – казался жутким, пугающим.
Сдавшись, я позвонила Кларе.
– Марк у тебя? – рявкнула я, как только она взяла трубку.
– Нет. Почему он должен быть у меня? И разве он сегодня не должен был поехать к психотерапевту?
«Должен был? А почему он мне не сказал?»
– Да… Он еще не вернулся.
– Ты ему на мобильный звонила?
– И не раз. Он не берет трубку. – Мне было уже все равно, подумает ли она о том, что у нас в семье проблемы.
– Ты, похоже, переволновалась, Стеф.
– И это еще мягко сказано.
– Ох, мне так жаль, Стеф, я знаю, тебе было нелегко. И обидно, что такое произошло в Париже. После всего, что вам пришлось пережить…
Я услышала в трубке голоса и приглушенный смех. Клара была на какой-то вечеринке – может быть, в ресторане.
– Слушай, Марк сказал мне, что тебе кажется, будто какие-то вещи в доме передвинуты. Я подумала, и действительно может быть, что я что-то перекладывала, когда приходила проверить, все ли в порядке. Но я уж точно ничего не переставляла намеренно. Даже кофе себе не сварила.
Я не знала, что ответить на это. Вдруг все это – игра моего воображения? Могла ли я сама переложить книги в спальне во время суматошной генеральной уборки в доме перед отъездом в Париж? Переложить, а потом забыть об этом? Наверное, мне нужно было извиниться за свои обвинения – хотя я и не высказала их лично, – но на самом деле я подозревала, что она не просто сдвинула что-то по ошибке, нет, она рылась в моих вещах намеренно. В итоге я выдавила:
– Просто… Все в доме выглядит как-то странно.
– Ну конечно, Стеф. Ты пережила психологическую травму. Это вполне понятно. А потом – новая травма в Париже. Вообще чудо, что ты можешь там оставаться. А сейчас еще и Марка рядом нет… Хочешь, я к тебе зайду?
– Нет! В смысле, спасибо, конечно, но я не хочу тебя беспокоить. Похоже, ты сейчас на вечеринке.
– Ничего особенного, никакого беспокойства, я все равно сейчас в вашем районе. Буду у тебя через десять минут.