Потом что-то происходит с моими глазами – в сером дыме мне видятся яркие вспышки, озаряющие смутные очертания человеческих тел. Тяжело переставляя ноги, проходит какой-то горбун. Мужчина в древней одежде хватается за всаженный ему в грудь нож. Подается вперед рыцарь в латах, забрало поднимается, и я вижу за ним череп. Марширует солдат гитлеровской пехоты, кожа у него восковая, он проходит слишком близко, и я слышу исходящий от него запах разложения. Обезумевший мужчина замахивается топором на маленькую фигурку. Трое мужчин в балаклавах отрывисто выкрикивают приказы, топая сапогами по деревянной лестнице.
Это все ненастоящее. Я такое уже видел. Это просто воспоминания.
И словно мне удается развеять туман одним только усилием воли, одной только этой мыслью, я вдруг отчетливо вижу свою гостиную такой же, какой она была раньше, только сейчас здесь темнее, так, как бывает на рассвете. Последние клубы тумана тают в воздухе – и я вижу перед собой маленькую девочку. Она смотрит на меня, склонив голову к плечу.
Этого не может быть. Но она передо мной.
Я оглядываюсь. Ведьма ушла, но я все еще слышу ее тяжелое дыхание, ее всхлипы. Дым все еще висит в воздухе, но его запах изменился, стал сладковатым, как фимиам.
Зоуи смотрит на меня, она злая, под глазами пролегли темные круги, на подбородке – следы рвоты. Затем она вскрикивает и начинает плакать, будто только что на ее глазах уничтожили что-то, что она любит. Крюк внутри меня проворачивается вновь, и я знаю, что она чувствует то же самое.
Я подхожу к ней:
– Все в порядке, солнышко. Я не позволю ей забрать тебя.
Но она смотрит сквозь меня, на место, где я стоял до этого, и говорит, будто не слышит меня:
– Я должна тебе кое-что показать.
Ее голос изменился, в нем слышится боль, будто она стиснула зубы и едва может что-то произнести.
Потом я слышу какой-то стук за спиной.
Я следую за ней, и она ведет меня в кухню, распахивает вспучившуюся пузырями дверь в кладовку.
Открывает коробку, куда я все складывал, коробку, которую я спрятал за баллонами с газом на зиму.
– Что ты сделал? – спрашивает она.
Я смотрю на коробку.
– Я хотел, чтобы тебе стало лучше. Хотел вернуть тебя, малыш.
– Это не сработает, – говорит она. – Оно должно быть живым.
Глава 20
Стеф
– Мамуля, все плохо пахнет! – Хейден наморщила носик, едва войдя в дом.
Мы с Марком решили, что ей лучше не присутствовать при ритуале, который собиралась проводить сангома Клары, и, поскольку мою машину все-таки починили, я отвезла малышку на пляж, а потом мы с ней побродили по торговому центру. Мне бы хотелось подольше оставаться вне дома, но Хейден раскапризничалась – сегодня было очень жарко, и она устала. Впрочем, сейчас она была права: везде воняло паленой полынью или какой там дрянью пользовалась эта шаманка, чтобы «очистить» дом.
Марк, выйдя из кухни, мельком поздоровался со мной и помог занести пакеты с покупками. Вид у него был виноватый, точно я застукала его за просмотром порно.
– Итак? – Я поудобнее устроила Хейден у себя на коленях. – Как все прошло?
– Как ты и говорила. – Он покачал головой. – Понятия не имею, как я на такое согласился.
– Мы согласились.
– Ага.
– Как же воняет! Что эта женщина тут натворила?
«И почему ты ей это позволил?»
– Не знаю. – Марк пожал плечами.
Я усадила Хейден на стульчик, пообещав приготовить ее любимые спагетти с сыром, и начала раскладывать покупки. Дверца холодильника не открывалась – иногда у нас так случалось. Я дернула изо всех сил, чуть не обрушив на себя морозильную камеру. На этот раз дверца распахнулась, и из холодильника повеяло запахом уксуса и тухлятины: испортился недоеденный бекон, хотя я и купила его совсем недавно, а уксусом воняло из открытой упаковки маринованной селедки – я вообще не могла понять, откуда она тут взялась. И это еще не все. В ящик с овощами пролился томатный сок и уже засох, образовав мерзкую багровую корку.
– Это ты сделал, Марк?
– Что? – Мыслями он был за тысячу миль отсюда, застыл, поднеся к шкафу руку с упаковкой спагетти.
– Это ты перекладывал продукты в холодильнике?
– Нет. Нет, конечно. – В его голосе звучало раздражение, словно я отвлекла его от чего-то важного. – Зачем бы я это делал?
– Ну, кто-то все-таки это сделал. – Я отошла в сторону, чтобы он увидел, какой бардак там творится.
Чертова Клара. Наверняка это она. В ее духе – прийти, пока сангома будет тут колдовать. Она не из тех, кто пропустит подобное представление.