В половину третьего я поспешно поднялась в спальню, переоделась и нанесла тональный крем, который все равно поплывет от жары. Руки дрожали, поэтому мне никак не удавалось подвести глаза. Пришлось стирать подводку и начинать заново.
Ровно в три раздался звонок в дверь. От Карима пахло мылом и лосьоном после бритья, будто он только что принял душ. Едва увидев его, Хейден протянула руки, и ему пришлось опускаться на корточки перед диваном и обнять ее. Я включила «Холодное сердце», зная, что это отвлечет ее как минимум на час, и повела Карима в кухню. Я вспотела и разволновалась. Мы оба молчали, пока я готовила кофе. Поддавшись порыву, я вдруг предложила:
– Сейчас так жарко. Может, не кофе, а пива?
– Серьезно?
– Ну да, почему нет? – Я тут же пожалела о своих словах. Вдруг он решит, что я алкоголичка?
– Давай, почему нет? – Карим улыбнулся. – Одна бутылочка не повредит.
На этот раз дверца холодильника поддалась. Я достала две бутылки, оставшиеся в холодильнике с тех пор, как Клара с ее парнем приходили на ужин, и передала одну Кариму. Мы чокнулись, глядя друг другу в глаза.
– Можно задать тебе глупый вопрос?
– Валяй.
– Ты веришь в призраков?
– А что?
– Просто…
И я рассказала ему о твари под кроватью Хейден. Выболтала все подчистую: о том, как в квартире в Париже чувствовала, что мы там не одни. О том, как мне показалось, что после нашей ночи в полицейском участке ко мне вот-вот явится Мирей. Карим внимательно слушал, как и в прошлый раз. Я ожидала, что он заговорит о травме и игре воображения, – в конце концов, он учился на психологическом факультете.
– Есть много рациональных объяснений тому, почему люди видят призраков. Например, инфразвук или отравление угарным газом. Существует даже вид плесени, который якобы может вызывать подобные галлюцинации.
– Плесени? – Я посмотрела на свою бутылку. Она была пуста – и я не помнила, как пила пиво. При этом я не чувствовала и толики опьянения.
– Да. Погоди. – Он достал смартфон и что-то ввел в строку поисковика, а потом протянул мне.
На экране высветилась статья о группе ученых, установивших влияние токсичных спор плесени в старых зданиях на организм человека: эти споры вызывали галлюцинации. Конкретных доказательств этой теории не приводилось, и я обратила внимание на то, что статья вышла в английской бульварной газетенке, не славившейся точностью информации.
– Интересно. – Я вернула ему телефон.
Может быть, мы действительно что-то привезли из Парижа? Мне стало не по себе при мысли о спорах плесени, разрастающихся в моем мозге и повреждающих нейронные пути или как там эти штуки называются. Может быть, именно этим объясняется странное поведение Марка? Да и пользователь «Mrbaker» писал что-то об одержимости. Да, это была неподтвержденная фактами гипотеза, но она показалась мне куда лучше альтернативы, что мы с Марком просто сходим с ума.
– Там, где вы останавливались, была плесень?
– Вообще-то да. И там воняло. И… что ты еще упомянул? Инфразвук?
– Да, это вибрации, которые могут вызывать у людей плохое самочувствие, кажется. – Он улыбнулся и поднял со стола телефон. – Давай прогуглим…
Я подошла к нему поближе, чтобы разглядеть результаты поиска на экране. Мои волосы скользнули по его плечу. Не знаю, кто первым начал – и я предельно честна, говоря это, – но вдруг я оказалась у него на руках и мы уже целовались. Я чувствовала привкус пива на его языке, упругие мышцы спины под футболкой… Он так отличался от Марка… Его руки скользнули мне под блузку – и тут меня позвала Хейден. Я вскочила.
– Черт. Не надо было… Тебе нужно уйти.
– Да.
Он сунул телефон в карман и пошел за мной к двери. Мы оба старались не смотреть друг на друга. Чувствуя чудовищную неловкость, я отперла дверь и выпустила его из нашего Алькатраса. Щеки у меня горели – не так от стыда, как от страха того, что Хейден могла застукать нас. Я пошла в гостиную.
– Мамуля, мне плохо.