В очередной раз накатывает. В последние дни все чаще. Желание просто снять шлем проглотив порцию колючей стужи, дав ей пройти в свои внутренности, хорошенько распробовав ее напоследок; и только после вкатить добрую дозу препарата.
В шуршащую волну помех пробивается инородный звук. Он похож на слова.
«Пятьде….тр…вектррррр…»
Чуть прибавляю шагу. Мысли цепляются за пробивающиеся нечеткости. Сигнал ослабевает. Снова брожу из стороны в сторону — где сигнал сильнее туда и бреду.
«Пятьдесят три вектора относительно оси цетрврррвва….один спек….рррр…»
Уже лучше. Кажется, сигнал идет со стороны того скопления деревьев. Их скрученные от холода серые макушки виднеются за следующим снежным ухабом. Потому и сигнал так плох — гасится об этот чертов снег!
Пятьдесят три вектора относительно оси центавра — это как раз примерно за ухабом и далее падающая координата вниз; скорее всего на один спектр, если я правильно расслышал координаты сквозь ломанный треск помех.
Ветер снова задул и принялся наметать на ухаб еще больше снега. Кажется, этот мир недоволен тем, что я еще жив. Он жаждет превратить меня в кусок оледеневшей плоти. Он хочет, чтобы я замер, как и все когда-то живое вокруг.
Надо поднажать.
Физические навыки меня не подводят. Чем выше я взбираюсь на ухаб, тем лучше слышу в динамике голос координат. Все как я и думал. И даже записанный голос, механически повторяющий координаты ощущается мной живым собеседником. Взбираясь и преодолевая снежный ухаб сквозь метель и постоянно давящий на меня ветер, я почти смеюсь над ним. Добравшись до вершины, ухаб довольно резко ухает вниз. Как раз на одну падающую координату. Да и высоченные деревья указывали остаток пути. Сигнал шел откуда-то с их стороны.
Крутой спуск — медленно и аккуратно. Не хватало еще повредить батарею. Приближаясь к самому низу спуска я все отчетливее слышу голос, сообщающий координаты. Самое живое что я здесь слышал.
Под ботинками громко хрустит. Резко и звонко. Я борюсь с желанием начать копаться руками в снегу — боюсь найти там моего предшественника. Одного из тех, кто был так близок к возможному укрытию.
И вдруг внутри стало совсем холодно.
Не из-за погоды вокруг. Нет. Убежище могло оказаться призрачной мечтой в этом белом, призрачном мире. Записанный голос мог повторять сам себя долгие десятки лет, призывая тех, кто был до меня идти тем же маршрутом.
Отставить!
Как бы там ни было я не собираюсь подыхать среди льда и мороза. Этот мир поглощал; он оборачивал все в кокон из льда и снега медленно выдавливая тепло из всего живого. Делая из этого мертвое.
Я не стал копаться в снегу у себя под ногами. Если там очередной бедолага в испорченном костюме, я ничем не могу помочь.
Не оборачиваясь я направляюсь в сторону скопления серых, покрытых прозрачным слоем льда деревьев. Сигнал становится все громче, и я понизил частоту восприятия встроенного приемника. Я внимательно оглядываюсь по сторонам. Не спешу. Цепляюсь взглядом за все что кажется мне отличным от привычного ландшафта. Деревья посажены не очень плотно друг с другом, и потому не мешают обзору. И все равно приходится замедлиться. Скоро ощущаю, как начинаю замерзать. Прибавляю прогрев термобатареи. Не хорошо. Вдобавок ко всему начинает темнеть. К белому примешивается темно-синий. Снова брожу из стороны в сторону — ловлю сигнал — он то и дело начинает ускользать.
Один раз был пик. Самая четкая и чистая передача сигнала. Пять шагов вперед и помехи грызут эфир. Обратно. В другую сторону. Сигнал мнется в треске помех. Слева скопление деревьев — иду в другую сторону. В шлеме шипит. Почти сразу. Сигнал обрывается. Оборачиваюсь и смотрю в сторону трех единорастущих замерзших стволов. Они пугают меня. Не знаю почему.
Иду к ним. Сигнал улучшается с каждым шагом. Обхожу их (при чем очень медленно). Оружия нет. Что-то не то здесь. Я привык доверять своим инстинктам. В голове сразу взрывается множество вопросов. Мозг анализирует все что было с момента получения первых сигнальных помех до этого момента. Что-то меня напрягает. Заставляет чуть сгибать колени и руки — секунда и я готов действовать. Стою так несколько длиннющих завываний ветра. Картина почти складывается.