— Что со мной случилось? — спросил Рэй.
— Ты умер, — ответил так просто Рикмен, и посмотрел куда-то за спину Рэя.
Рэй повернулся и увидел разрытую могилу: отверстие в могиле словно в землю попал снаряд; и надгробие со своим именем.
Снова ударил гром — такой сильный и резкий, что машинально хочется вжать голову в плечи.
— ААААА!!! — Рэй завопил.
Он упал на колени и схватился за голову, ее пронзила острая боль. Рэю казалось, что кто-то — раз за разом — бьет его топором по самой макушке и лезвие разрубает мозг прямо между полушариями. Перед глазами замерцали белые вспышки. Агония длилась всего несколько секунд, но за это короткое время Рэй вспомнил все. Вспомнил, как младенцем пришел в этот мир, всю свою жизнь и то, как ушел из нее — когда пуля разворотила ему затылок, выйдя точно из середины лба.
Рэй обмяк и затих. Глубоко, шумно вздохнул. Рикмен почувствовал табачный запах спелой вишни. Откуда? Мертвечина так не пахнет. Рэй встал на ноги, расправил широкие плечи и снова посмотрел Алану в глаза.
— Я все вспомнил.
— Поздравляю, мертвяк. Только не надо больше так вопить. Остальных разбудишь… хе-хе-хе, — прохрипел Рикмен. — А тебе, мертвяк, думаю, компания ни к чему.
— Рэй. Меня зовут Рэй, — строго произнес мертвый офицер полиции.
— Да хоть королева Елизавета, мертвяк, мне до лампочки, — просипел Рикмен, смачно сплюнув Рэю под ноги.
Старый наглец. А взгляд насмешливый.
— А ты не сильно испуган, старик, — уже спокойнее сказал Рэй.
— Поживешь с мое (что вряд ли, хе-хе-хе), да поработаешь всю жизнь тут — и не такое увидишь.
Рикмен ненадолго замолчал. Потом сказал, бросая Рэю пакет:
— Одевайся.
— Как я вернулся? — спросил Рэй, доставая вещи.
— Я тебе что, библиотека, мертвяк? — Алан оскалился. — Откуда мне знать, как там все устроено? Не представляю, зачем ты пришел, но срок у тебя — три дня.
— А говоришь, не библиотека, — недовольно проворчал Рэй. — Откуда знаешь об этом?
— Гроза, мертвяк. Сухая гроза вернется сюда через три дня. С ней ты пришел, с ней и должен уйти, — ответил Рикмен, снова смачно плюнув.
Вся одежда, кроме плаща, Рэю подошла. Обычные штаны, обычные ботинки. Серый плащ висел на плечах. Рэй огляделся по сторонам.
— Небоись, мертвяк. Тебя смогут увидеть только люди, с которыми у тебя есть незаконченные дела.
Повисла пауза.
Мертвец смотрел в глаза живому.
Затем Рикмен поудобнее взял лопату и принялся ровнять землю на могиле Рэя. Тот повернулся и направился к выходу с кладбища.
Когда Алан повернул голову, Рэя уже не было. В воздухе продолжал витать запах спелой вишни.
Как часто мы вспоминаем тех, кто ушел? Не очень часто, правда? Так же, как и задумываемся о том, что нас ждет по ту сторону. Да и зачем? Жизнь кипит. Жизнь требует движения. Нас не очень волнует недосягаемое. Но все же бывают моменты, когда мы вспоминаем тех, кто ушел. И когда это происходит, становится грустно. Чаще всего из-за того, что мы не успели сказать, возможно, главные слова тем, кого уже нет. Иногда, потому что не успели что-то для них сделать, и мы жалеем об этом и порой скучаем по тем, кто ушел.
Воспоминания бывают и светлыми, легкими: мы словно переносимся в прошлое, и тогда — недолго — кажется, что они снова с нами, согревают наши души своим теплом.
Как бы там ни было, периодически мы думаем о них, вспоминаем их, грустим или скучаем по ним.
А скучают ли они по нам? Хотели бы они снова, хоть на короткое мгновение, побыть рядом с нами? Что чувствуют (и чувствуют ли вообще) те, кто оказался за чертой? Испытывают ли они тоже самое, что и мы?
Офицер Рэй Уильям Хоннекс точно знал ответы на эти вопросы. Его душа, будучи за чертой, не переставала рваться обратно. Дико и бешено, словно свободолюбивый пес, посаженный на цепь. И казалось, нет никакой возможности вернуться. Еще раз увидеть, почувствовать ее. Ведь только она могла успокоить его метущуюся душу и принести в нее мир.