«…черт, ты помнишь ее сиськи, Боб?»
Проклятые голоса снова всплывают на поверхность моей памяти. Три дня назад я услышал этот разговор в одном баре. Не плохое местечко. Относительно тихое, для этих мест; с минимальным количеством всякой швали и бандюгов средней руки. Три дня назад я зашел вечером в бар как обычно промочить горло после законченной работы. В баре набилось прилично народу, даже несколько знакомых рож покивали мне, когда я шел по залу. В тот вечер там отдыхала грязная пятерка Билла Блэйза. Он был приближенным местного главаря мафии; держал и отвечал за финансовые потоки нескольких стрип-баров и борделей, приносящие в этих местах не плохой доход. Так же он присматривал за копами (усыплял их деятельность и бдительность зелеными купюрами). Боб, Зак, Нэд, Фил, и самый горластый из них, Мартин. Эта пятерка парней была чем-то вроде его личных бульдогов, кусающая по команде Билла. А иногда и разрывающая в клочья.
Потягивая выпивку, я сначала не прислушивался к их разговору, хотя парни были уже сильно навеселе, и довольно громко голосили. Я даже удивился, что они заявились сюда. Эти грязные, извращенные ублюдки предпочитали заведения типа борделя «У Майлза». По сути, обычный притон с проститутками, замаскированный под стрип-бар. Там наливали приличную выпивку. Кого попало не пускали. Суровые детины на входе оберегали спокойствие находившихся внутри заведения хмырей. Майлз любил делать деньги. И любил их делать из девочек. На сцене извивались хорошенькие мордашки; светили своими голыми задницами на радость пополняемого кассового аппарата. Однако «У Майлза», за определенную плату, можно было получить определенные услуги от определенных представительниц прекрасного пола.
Эта ублюдочная пятерка извращенцев отличалась тем, что предпочитала групповые развлечения.
Они говорили о том, что не зря вчера заехали на семнадцатую улицу. Там находился средней руки стрип-бар. Публика того заведения была средняя, выпивка не самая дорогая, а девочки по своим параметрам уступали красоткам Майлза. Тем более на семнадцатой распускать руки было строго запрещено. Девочек там трогать не разрешалось, за чем присматривали близнецы Гарри и Регги, наверное, самые здоровенные мужики во всем городе. Они обсуждали недавно появившуюся новую танцовщицу. Сочную блондинку, вытворяющую на сцене такие вещи, что крышу сносило не хуже, чем от самого ядреного забористого пойла.
«Я же говорил, что она отличная баба! Классно мы позабавились с той блондинистой сукой! Верно парни?»
Горластый Мартин. Тупой озабоченный кретин.
«…черт, ты помнишь ее сиськи, Боб? Они так классно прыгали, когда я усадил ее на своего дружка! Ахаха!»
Сняли деваху на семнадцатой? Странно. Мало кто не знал этих парней и их репутацию. Только «У Майлза» находились любительницы, кто мог играть в их игры и по их правилам.
«…эта сучка так стонала и орала, словно она грязная шлюха! Особенно когда Нэд впихнул ей в ее сочный зад».
Отвратно. Тупые животные. Не выношу таких.
«…да она так начала верещать, когда я зашел через заднюю дверь! Вот шлюха, я думал, она всю округу разбудит. Но Зак молодец, смачно заткнул ее вопящий рот! Ахаха! Ты помнишь, Зак? Да, Норман. Блондинка, с большими буферами. Точенным личиком и фиалковыми глазами. Ты долбанный романтик, Зак!»
Моя рука останавливается, не донося стакан до рта. Что сейчас сказал этот урод?! Фиалковыми глазами? Память сразу выдает красивое лицо Хлои.
Да нет, чушь! Не может этого быть.
Но сердце почему-то начало стучать быстрее.
«…помнишь, как она сначала вырывалась и пищала? Визжала как хрюшка, ахаха! Черт, когда мы принялись за дело все вместе, она стонала не хуже тех баб, что работают у Майлза. Умелая девочка. Делала вид что ей не нравится».
Они не сняли деваху. Они ее просто взяли. Устроили с ней групповичок, забыв спросить разрешения.
Блондинка, с точенным лицом и фиалковыми глазами.
Хлоя.
Но это бред.
Одним глотком я допиваю порцию, бросаю на столик купюры и быстро выхожу на улицу. Слегка пьяное сознание выдает не самые приятные картины, с участием этой шайки и моей сестры. Их слова стучат по моим мозгам. Я пытаюсь себя успокоить. Убедить, что этого не может быть, потому что Хлоя сейчас в колледже. Только вот писем от нее не приходило уже три месяца.
Ни строчки.
Ни слова.
Ни одного письма от светловолосого, дерзкого бесенка, которого бросил брат; и к которому она тянулась, стараясь подражать. Маленькая бестия, сбегающая из дома на улицу, доводя тетю до предынфарктного состояния. Возможно, в ней было не так много смирения, как мне казалось.