В полночь компаньоны этой пятерки приедут в домик к причалу.
Войдя внутрь, они увидят прислоненные к стене четыре трупа с вышибленными мозгами.
Над их головами они увидят поздравление, написанное кровью мертвой четверки:
«Счастливого рождества. Г.У.»
4
Паршивая ночь.
Марк Колд совсем не рассчитывал оказаться в ночном морозном лесу.
Заснеженной, холодной пустыни с торчащими омертвевшими деревьями.
Продираясь по колено в сугробах и оставляя за собой крупные капли крови.
Несложная привычная работенка обернулась крупными неприятностями.
И эти неприятности все еще преследовали его.
Кривые тени деревьев растянулись на снегу под ярким светом луны.
Где-то позади остался взорванный форд; и Марк надеялся, что сумел тем самым потрепать своих преследователей.
Точнее преследовательниц.
Они моложе него. Быстрее него. И также как он, очень целеустремленные.
Сексуальные и опасные. Точно знающие свое дело; не только постельное.
Но Марк Колд всегда отличался охрененной силой воли; несгибаемым характером и стальными тросами вместо нервов.
Правда две кровоточащие раны слегка постудили его пыл; а оставшиеся шесть патронов в обойме заставили отступить в лес, надеясь ненадолго оторваться от этих безумных сучек; и, если очень повезет, он сможет перехитрить их, и не загнуться в этой глуши.
А все так хорошо начиналось…
Горячие, упругие струи душа. То, что нужно в такую гадкую погоду.
Стою в ванне, вокруг меня пар и тепло. Холодный воздух на улице трещит, словно замершие сухие ветки.
Мышцы радуются горячей воде. Я начинаю приходить в себя.
Зимой по утрам всегда так. Ни на что не способен, пока не прогреюсь как следует.
Думаю о Лори.
Раньше по утрам грела меня она. Ее губы; ее груди; ее крепкие бедра; ее страсть и пылкость давали жизненное тепло по турам.
Последний месяц вместо нее это делает вода. Хлорированная, со странным, не приятным запахом.
От мыслей о Лори становится еще теплее.
Выключаю душ. Пар немного рассеивается. Вылезаю из ванны.
Разглядываю себя в зеркале. Подтянутое, сорока пятилетнее тело еще поигрывает мускулами; три шрама от пуль на груди, длинный, и самый уродливый шрам от мачете пересекает правый бок и прячется за поясницей. Вид со спины еще страшнее и безобразнее.
Последствия войны в Ираке.
Но больше меня забавляют психологические последствия. Позволяющие мне браться за самую разною работу с оплатой по факту. Война выбила из меня само понятие страха.
Мысли о Лори не отпускают. Они приятные и теплые. Единственный лучик света в этой клоаке непроглядного мрака, под названием моя жизнь.
Но даже такие чистые, как моя Лори, со временем утонут в безумии этой глухомани, где правят отнюдь не приличные нравы.
Она не оставалась со мной уже месяц.
Она устала.
Устала от такой жизни. Устала от обещаний. Хотя я и вправду могу увезти ее и начать все сначала. Но я не люблю торопиться. Деньги уже есть, но хочу быть уверен, что их хватит очень надолго. И для этого мне нужно сделать сегодня ночью еще одно дельце.
Самое последнее.
Я и так тянул долго. Она может не дождаться. Найти себе какого-нибудь папика, который купит ей все, что она захочет; но и взамен возьмет столько же.
Не бухти. Она не такая. Хотя…моральные принципы на этих улицах встречаются редко. А если они и есть, то их продолжительность очень короткая.
Когда ты один; когда нет связей или влиятельных друзей; когда ты зависишь от грабительских цен в магазинах и должен жить в малюсенькой квартирке, больше напоминающей кладовку.
Моральные принципы умирают, когда девушке, чтобы прокормиться, приходится вертеть задницей на сцене, или с голыми сиськами разносить бухло по столикам, кожей ощущая похотливые взгляды на своем теле.
Мы были вместе всего два месяца. И по началу она не испытывала ко мне особого доверия.
Наобещал новую жизнь, а потом тянул кота за яйца.
Но сегодня все изменится.
Мы провели вместе всего пять ночей.
Невероятных.
Эти безумные ночи перевернули мою жизнь.
Я ее надежда на лучшее.
Она мое спасение.
Прям возле кровати, в моей однокомнатной квартирке стоит средних размеров сейф. Надежный и прочный как танк.
В нем лежит то, что олицетворяет начало новой жизни.
Жизнь с Лори.
Ввожу код; проворачиваю ручку; открываю толстую дверцу.
Аккуратные стопки наличных лежат словно в банке. Пара кредиток. И некоторые документы, которые я отнесу своему банкиру, а он грамотно оформит мне счет, куда я снесу всю это наличку.