— Да, ты писала, что все испытали шок и удивление. Полная неожиданность. Мол кто-кто, а уж Тим Полсон на такое не способен.
— Все так. Включить тебе запись? Я подготовилась.
Они послушали трех интервьюеров с Запад-стрит и Мозер-стрит — две пожилые дамы и средних лет джентльмен. Затем Миранда показала часть интервью с Уитни Кокс — она была председателем общественного клуба северного Оак-Пойнта; в той части района Полсон работал в своей небольшой мастерской, когда не был занят фотосъемками. Она часто обедала с молодым человеком; он даже сделал для клуба несколько десятков фото за небольшую плату.
Аларик смотрел в лица на экранах; слушал голоса, интонации; впитывал людские эмоции. Он видел все очень подробно. Даже несмотря на неструктурные описания Миранды, Аларик обладал свойством визуальной эмпатии и фантазии. Читая материалы «дела», он видел, как текла кровь из мистера Бинчера; он ощущал запах трубного очистителя в горле Саммерс; он отчетливо слышал звуки ударов доски о коси бродяги, и как гвозди втыкались в плоть. И он видел все это в глазах жителей Оак-Пойнт. Видел их лица, сильно сдобренные ужасом и невозможностью поверить, что такой приятный, славный, отзывчивый, одаренный молодой человек совершал такие вот не человеческие зверства.
Все сводилось к этому — к вопросу о том, какого черта? Что заставило пышущего жизнью привлекательного парня начать истреблять соседей вокруг?
Аларик видел, как нервничает Миранда. Детектив Оак-Пойнта, обычно собранная и твердая, она погрязла в этом деле. И не угомонится пока не найдет ответа. Любого. Будь он ее начальником, тоже бы ее отстранил от дела. И Миранда молодец — приняла это спокойно.
Но и прокурора он понимал. Все это выглядело невпечатлительно. То есть все эти нестыковки. Тут общественный резонанс играл в пользу обвинения. Оак-Пойнт это не Бостон. Пять убийств — это как торнадо посреди голубого неба. В него не верится, но разрушения повсюду. И даже если у адвоката и получится вырулить дело в сторону психиатрического диагноза — Тимоти Полсон встретит свою смерть взаперти. А уж на тюремной койке или на лечебном матрасе − не столь принципиально. Однако…
— Какую самую главную нестыковку проигнорировала сторона обвинения? ― Аларик специально не сказал «прокурор». Было ясно, что нечто из ряда вон проигнорировали все, кроме Миранды и адвоката.
— Тимми…Тим Полсон представил доказательства своих доводов относительно всех пяти жертв. И опровергнуть сами доказательства не смог никто. Фотографии (я видела их в суде во время процесса), были главным инструментом защиты. Дин Морган, адвокат Тима надеялся использовать эти «улики» в качестве рычага давления на судью, чтобы тот смягчил приговор и отправил Полсона на лечение.
— А он хорош, ― пробурчал Аларик. Детектив (пардон, частный детектив) понимал, что фото отдадут на экспертизу и докажут их подлинность (?), и даже если их подлинность не объяснима — (сам факт того, что сделал их Тим Полсон) — этого будет достаточно чтобы списать все на нервный срыв. Плюс надписи кровью ПРЕДОТВРАТИТЬ и сами показания Полсона о том, что он скорее «пытался остановить злодеяния», чем сам таковым и являлся. Но…
— Но ничего не вышло. Фото прошли аж три проверки! Три! И все подтвердили, что сделанные на старый полароид Тима снимки подлинные.
— Это была его камера?
— И да и нет. Тим говорил с тетей. Он нашел коробку у порога своей мастерской. Обратного адреса не было. В коробке лежала старая полароидная фотокамера с припиской о неисправности.
— Технические детали поломки не выясняли?
— Нет. Даже во время расследования камеру сразу отвезли в лабораторию. И оставили на хранение с другими уликами. Сама камера интереса не вызывала.
В отличие от пяти трупов.
— Прокурор довольно ловко вывернулся, сославшись на современные технологии, талант Тима и что в мире есть подделки не отличимые от оригинала. Кстати, камеру осматривали тоже во время независимых экспертиз, и даже сделали несколько фото. Из камеры высовывались языки самых обычных снимков. При чем обвинение старалось быстренько свернуть эту деталь — мол сам аппарат в подделке фото снимков роли не играет.
По итогу Тиму Полсону выдвинули предварительный приговор, но дело пока отложено. Судья заинтересовался представленными снимками и неразберихой их подлинности. А учитывая, что на них (ныне жертвы) «сами творили паскудные вещи», судья распорядился передать снимки в лабораторию ФБР.