22 июля.
Еду удалось растянуть на три дня. На три адских дня наполненных болью, рвотой, страхом и отчаянием. Почти все это время Кевин был в состоянии крайней подавленности. Чем меньше еды съедал Кевин, тем четче он слышал шепот у себя голове. Он сводил с ума.
Он требовал пищи.
Кевин пытался отвлекаться от него телевизором или на худой конец пытался читать. С последним получалось туго, ему казалось, что кроме его собственных мыслей фонят еще одни, чужеродные. В самые поганые периоды своего состояния Кевин хотел вернуться в город. Вернуться за помощью. Господи, что угодно, лишь бы не ЭТО. Пусть тюрьма, пусть операционный стол, лишь бы избавиться от паразита на его спине. И каждый раз его состояние не заметно менялось, и появлялись сомнения. Он не мог объяснить этого даже себе, однако эти мысли начинали казаться ему опасными. Да, именно опасными. И тогда Кевин просто забирался на кровать и засыпал.
Но сегодня все. Еды нет. А значит придется выйти. За окном солнце еще не село. Пока рано. Он решил, что выйдет ночью (недалеко от поселка был ночной магазинчик). И пойдет он через пролесок. И хотя тот был благоустроен и освещен, но кому простите на милость, захочется шляться там ночью?
Да, буду ждать темноты.
В офисе Кевина, офицеру Брауну ничего интересного, и уж тем более подозрительного собрать не удалось. Эдди пересказал следователю примерное содержание звонка от шефа (звонка, о котором Кевин не помнил), что берет еще неделю отгулов — простудился после вылазки в канализацию. Свойственно ли такое мистеру Беннету? Нет. Есть ли кто-то еще кому он мог сообщить о своем самочувствии? Да, в отдел городских коммуникаций. Но шеф туда не звонил. Он просил об этом его, Эдди. А отчитываться ему больше и не перед кем.
Проще говоря тупик. Остается только машина Кевина. Попробовать отыскать ее, и возможно, хозяин авто обнаружится неподалеку.
Но эта ниточка тоже оборвалась, когда следователям сообщили, что машина Кевина Беннета обнаружилась под мостом, примерно в шестидесяти километрах от города. Дальше Кевин мог уйти в любом направлении. Да и фора у него была, почти в два дня, с момента убийства доктора.
23 июля. Ночь.
Кевин снова надел длиннополый плащ. Обул ботинки и вышел в прохладную летную ночь. Он не пошел через главные ворота, чтобы не встретиться с постом охраны. А то чего недоброго, нападет на него….
И сожрет…
Но главное, чтобы никто сегодня не умер.
Голодного паразита это злило — и мысль эта пугала даже больше чем голод.
Кевин горбился под весом уже тяжеленого слизня. Желудок то и дело бурчал и булькал. Спина побаливала. Но свежий ночной воздух Кевину придавал ясности. После стольких запертых дней в доме (по доброй воле, между прочим), хотелось не торопиться возвращаться обратно.
Стоп! Опомнись! Надолго покидать дом нельзя. Иначе кто-нибудь пострадает!!
Кевин старался идти как можно быстрее, избегая освещенных дорожек. Вокруг ни души. Только ветер шумел в ветвях деревьев. Ночная улица, такая сладкая, живительная. Кевину оставалось пройти не больше десяти минут до магазина, как вдруг спину свело сильной спазмической судорогой. Кевин выгнулся и вскрикнул. Живот скрутило так, что он упал на колени, упершись руками о скамейку. Перед глазами заплясали темные круги. Прям как тогда в кабинете доктора. Внутренности свело и смяло, голова начала кружиться, паразит на спине зашевелился, и Кевин почувствовал мощную вибрацию.
Да что за дерьмо?!
Кевин корчился, согнувшись пополам, не в силах терпеть такие муки. Вдруг сквозь тьму и боль Кевин услышал цоканье. Приближающееся цоканье женских каблуков у себя за спиной.
Господи, только не это!!
Кевин хотел встать. Хотел крикнуть, чтоб она не приближалась. Чтобы она убралась отсюда куда подальше! Но боль в спине и желудке резко усилилась, а темнота перед глазами сменилась красной пеленой. Кевин не отключился как в тот раз в кабинете врача. Он просто не мог пошевелиться. Не мог кричать. Не мог открыть глаза. Он не чувствовал ничего, кроме паразита.
— С вами все в порядке? ― Встревоженный женский голос. ― Может вызвать скорую? Девушка обошла Кевина, и встала напротив него. Кевин почувствовал, как на поверхности тела паразита что-то пришло в движение. Розовая полоска почти у самого затылка Кевина раскрылась, словно огромные жеванные губы разошлись в улыбке. Девушка услышала чавкающий звук, но не заметила в скудном освещение уличного фонаря, как что-то приподняло ворот плаща.