***
Она крадётся и натыкается на Тёмную в одном из тупиков. Старк прекрасно знает, кого надо убить, только, как это сделать? Подобраться к Королю Ночи непросто, особенно если за тобой гонятся воскрешённые мертвецы, явно не собирающиеся отставать. На губах колдуньи играет слабая улыбка, и она знает, что девочка уже все поняла. Наконец-то эта часть их трудов будет окончена после стольких лет. Один взмах руки, и перед ними возникает щит, который не даёт этой падали пройти дальше. Это дает возможность северянке отдышаться и пару минут отдохнуть. Она сползла по стене, собираясь с силами, и посмотрела на колдунью. Та кивнула и вновь взмахнула рукой, перемещая ее в Богорощу, где находился Король ночи. Уже с трудом осознавая, она ударила иного, зачем-то глядя ему в глаза, невозможно синие, промораживающие до глубины души. Казалось, мир замер в этой морозной атмосфере, а в синеве промелькнули какие-то тени эмоций. Она услышала шелест ветра и скрежет ледяных глыб, но не поняла, что ей сказали. Девушка лишь знала, что это язык ходоков, не более. Возможно, ей просто кажется, ведь холодные пальцы сжимают горло, странно, не оставляя никаких следов. И все меньше воздуха в легких, цветные пятна перед глазами. Вдруг налетает ветер, и Король Ночи разлетается на мириады осколков, которые больно впиваются в кожу, раня саму душу. За волшебство всегда надо платить, так что же с нее взыщут за это чудо? Несколько мгновений, и она остаётся наедине с Браном. Нельзя понять, что же именно он чувствует, его лицо с безразличием наблюдает за ней. А на губах играет легкая улыбка. Остатки огней отбрасывают тени на лицах, делая их другими, придавая нечеловеческие черты. В глазах одного пляшут красные искры пламени, а у нее холодные блики не истаявших льдов. Начинает идти снег, не тот неистовый ураган, а вокруг мягко кружатся снежинки. Ветер слабо колышет ветви, а его дыхание словно материнские объятья. В снегу тускло поблескивает позабытый кинжал. Его лезвие покрыто морозными узорами. Лишь двое живых смотрят друг другу в глаза...
— Это ещё не конец...
— Никогда не конец...
глава 3
Слышались поздравительные речи и шум человеческого моря. Люди, которые готовились умереть, получили отсрочку, нежданную и негаданную, ведь та ночь должна была быть последней. И никто и никогда не забудет того, что происходило, и что видели эти люди. Никому больше в этом мире и в это время не дано узнать подобного. Об этом будут говорить до конца известного мира, а эти имена воспоют в легендах и песнях. Но это будет после те, кто расскажет об этом миру после войны на проклятом юге, сделают это во славу своего короля и тех, кто из его рода. Мир вновь содрогнулся, когда слушал эти истории и смотрел в глаза тех, кто это видел. Наверное, из их глубин смотрели на них синие очи. Говорили, что рядом с ними всегда холодно, и ни их близкие, ни их враги не могли окутать себя теплом, что зимний король отныне правит вечно, каждый раз выбирая новое тело, что в Винтерфелле никогда не тает лед и что в замке на краю света живет последний Иной или, может, он первый из рода. Но этому сейчас было не место, ни ко времени этого пира. Первого после Длинной ночи, ибо ночь темна и полна ужасов, и лишь веселье изгонит их в этом мраке. Тени плясали от пламени свечей, ластились к своим хозяевам, а древние стены еще помнили, что удерживало их на месте.
Чествовали всех, даже невольных гостей, которые позволили сохранить жизни большинству из них. Двух колдунов, которых пригласил Джон Сноу, одетых на северный манер, но все равно выделявшихся на общем фоне. Они не были в одиночестве, к ним подходили и о чем-то говорили, а Тормунд затеял какой-то спор и теперь развлекался. Арья невольно чувствовала холод, несмотря на то, что в зале было весьма тепло. Ее все преследовали видения того, как она убивает предводителя белых ходоков. По коже в который раз пробежали мурашки. И ей очень не нравился взгляд, который иногда бросал на нее Бран. Ведь она была в курсе его тайны, пусть и частично.
Дейнерис, ощущавшую, что ее обделили вниманием, несмотря на все, что она сделала, медленно, но верно что-то точило изнутри. Здесь, в чужом краю, она была не более чем южанкой, которую уважали и были ей благодарны за помощь, но она была чужестранкой, ни местной веры, ни обычаев. И чтобы стать своей, надо будет проделать большой путь. К тому же одичалые и вовсе никого не признавали. Тем, за кем они шли и кого признавали, был Джон. И согласились пойти на юг, только из-за него.