Этот блондин и близко не был таким высоким или мускулистым, как Тронос, и носил показушные доспехи из золота. Его манеры отточены, кожа без шрамов. Значит, вот какой тип мужчин нравится моей паре.
Полная противоположность мне.
От этой мысли ярость захлестнула Троноса. Он толкнул, удерживающие его в ловушке, плиты, но не смог сдвинуть их с места. Порция Чародейка Камня слишком сильна, а он ослаблен из-за регенерации. Его кости срослись, но правое крыло только начало восстанавливаться.
Он не мог сразиться с двадцатью огненными демонами, налетевшими на него.
Как только завершится регенерация, он нанесет удар. Сейчас он держал рот на замке и слушал, пытаясь собрать информацию… например, почему Меланте заколдовала Оморта. Вероятно, чтобы захватить его силу. Иногда, как например, в случае Оморта, паранойя Чародеев вполне оправдана.
— Если ты не можешь доверять мне, — сказала Меланте Порции, — то, что ты предлагаешь?
Эмберин Чародейка Огня усмехнулась.
— Мы так долго были лишены цвета… давайте сделаем что-то яркое.
Что это значит?
— Скорее покончим с этим, дамы, — сказал Феликс. Когда мимолетный солнечный луч отразился от его золотых доспехов, взгляд каждой Чародейки и Меланте в том числе, словно магнитом притянуло к нему.
Большинство Врекенеров считали, что одержимость Чародеев золотом — маскировка их безудержной жадности, словно Чародеек волновало, что могут подумать о них другие существа. Но Тронос знал, что они по-настоящему почитают металлы, особенно золото. Этот элемент был для них талисманом. Уже в девятилетнем возрасте Меланте была одержима им. Как и ее мать.
— Спешишь позабавиться, Феликс? — спросила Порция.
— Стремлюсь возобновить свое внимание к Королеве Убеждения.
Если это случится, то наступит настоящий ад. Удивительно, но выражение лица Меланте в точности отражало мысли Троноса.
Эмберин картинно нахмурилась.
— Боюсь, наша подруга Ланте уже без ума… от демонического ангела.
Без ума?
Потемневшие глаза Меланте расширились:
— Он со своими воинами охотился на нас, раз за разом убивая Сабину, вынуждая меня прожигать мое убеждение, чтобы спасти ей жизнь.
Она продолжает повторять свои обвинения? Даже после того, как он рассказал ей о клятвах воинов?
Эмберин шикнула на Троноса.
— Непослушным воинам не следовало раскалывать череп Сабины на глазах юной Ланте.
Меланте повернулась к нему, ее лицо пылало от ярости.
— Все же этот мне не верит мне!
Этот начинает верить. По крайней мере, о нападениях уже произошедших. Может быть, какая-то отколовшаяся группа преследовала сестер.
— Возможно ли, что наш прекрасный принц не знает, что его родственнички творят с нашими сородичами в состоянии алкогольного опьянения или расстройства? — задумчиво спросила Порция.
«Врекенеры никогда не пьют», — тут же машинально подумал Тронос, понимая, что это не правда. Единственный раз в своей жизни он напился, когда его брат тайно принес с собой золотую фляжку, похищенную у побежденного чародея.
Было немного вещей, которые Аристо любил сильнее, чем сражения с Чародеями. Как и их отец. Это было постоянным предметом споров между братьями.
Порция снова повернулась к Меланте.
— Такое печально-враждебное прошлое между тобой и Врекенером. Твоя сестра обезглавила его отца, а ты искалечила его самого, не смотря на то, что ты его пара. — С каким же безразличием эта чародейка говорила о трагедиях! — После этого Врекенеры стали на тебя охотиться. Что и привело нас в замешательство от твоих реакций за последнюю неделю.
Меланте подняла голову, она казалась смущенной. Вместо того чтобы требовать от Порции объяснения того, что она имеет в виду, Чародейка отрезала:
— Закроем эту тему…
— Хочешь узнать, Феликс? — жеманно спросила Эмберин. — Постоянно, от одного лишь упоминания Врекенера, Ланте краснела, а ее глаза приобретали металлический оттенок.
Тронос затих. Может ли это быть правдой?
— Эти эмоции были ненавистью, — выплюнула Меланте, но у Троноса сложилось впечатление, что эти чувства гораздо сложнее.
Он не заблуждался относительно своих собственных. Как вода, что камень точит, ее действия навсегда преобразили его. Он всегда будет презирать ее.
— Тогда ты не станешь возражать, если мы сдерем с него шкуру? Сокрушим его тяжестью горы? — спросила Порция.
Меланте недоверчиво фыркнула.
— Да-ради-бога. И обязательно отметьте для меня место его погребения.