Вампир Марко пах ею. А она — им.
Тронос застыл, не в состоянии осознать то, что видел. Меланте слишком юна, чтобы спать с кем-то!
Его органы чувств ошибались.
Вампир краем глаза заметил Врекенера, его глаза округлились. Они одновременно бросились к девушке, но пиявка переместился и достиг ее первым. Он переместил Меланте через комнату.
Она удивленно моргнула.
— Ты?
— Кто это, черт возьми? — потребовал ответа вампир.
К Троносу вернулся дар речи:
— Меланте, я должен сказать…
— Он враг, — перебила она его. — Тот, кого я надеялась никогда в жизни больше не увидеть.
— Как пожелаешь, милая. — Вампир переместил их прочь.
— Не-е-ет! — взревел Тронос.
Быть настолько близко! Он взбешенно осматривал комнату, ища хоть какой-то намек, куда ее могли забрать. Он найдет ее снова!
Посмотрев на постель, Тронос нахмурился… кровь на простынях.
Её девственная кровь? Казалось, комната закружилась вокруг него. Нет, этого не может быть.
Но это так. Сегодня ночью она отдала тому мужчине свое целомудрие. Несмотря на то, что принадлежит мне!
Раздирая когтями грудь, он откинул голову и заревел как зверь. Физически ощутимая боль так разгорелась в его теле, что почти поставила на колени.
Тут же появившийся Аристо, окликнул его. Прищуренным взглядом он окинул обстановку.
— Другой мужчина? — В его голосе не было удивления.
Кожа вампира была гладкой, без шрамов.
Кровь на простынях. Он сделал мою Меланте своей. Тронос отвернулся, его вырвало.
— Ты готов простить ее даже сейчас? — рявкнул Аристо.
В полубессознательном состоянии, он позволил брату вывести себя наружу. Вскоре он накачался выпивкой, предложенной Аристо. Спустя немного времени Аристо предложил ему сходить в запретный дом плоти. Тронос посчитал это великолепной идеей.
Отступничество, будь оно проклято; он был полон решимости: испить свое горе до дна… и похоронить себя в другой женщине.
Но он не смог. Запах других женщин был для него неприятен. Он не знал ни одного Врекенера, сумевшего сбиться с пути истинного и отречься от своей пары.
Тронос сделает своей или Меланте. Или никого.
Шли месяцы, и он сумел убедить себя, что она, скорее всего, уступила свою добродетель под давлением взрослого вампира. Когда он найдет ее снова, Тронос заберет Меланте, вырвет из-под влияния этого мужчины.
Он так думал… пока через год не встретил ее с высоким феем. Смеясь, они прошли сквозь разлом портала. Когда эта парочка, пересекая портал, поцеловалась, Меланте ранила Троноса куда сильнее, чем приказав ему спрыгнуть.
Ланте старалась восстановить дыхание, после всего, что узнала; его воспоминание об их первой встрече после его падения.
Она чувствовала, как он был опустошен от того, что нашел ее в постели Марко. На собственной шкуре пережила его тошноту, охватившее его неверие. Обожглась его неистовой ревностью и поразилась агонии боли от ран.
Он думал, что не сможет подождать два года, чтобы сделать ее своей; он ждал века.
Лишь чудом она умудрялась держать веки наполовину прикрытыми, а дышать глубоко и ровно. Личность его спутника шокировала ее также сильно, как и все остальное, что она узнала.
Мужчина с вилами, тот самый, который сбросил ее сестру на тротуар — Аристо.
Король Врекенеров. Старший брат Троноса.
Очевидно, Аристо было глубоко наплевать на то, что Ланте — пара Троноса. Король хотел их с Сабиной смерти. Если Тронос сможет забрать Ланте в Скай Холл, прикончит ли Аристо её раз и навсегда? Как, черт возьми, она сможет убедить в этом Троноса?
Понимаешь, Врекенер, я пробралась в твой мозг и упс, увидела воспоминание, где ты был уничтожен после встречи со мной. Я поняла, что садист-головорез, упивавшийся моей болью — твой брат! Ох, ну и твой король! Он, быть может, помог тебе восстановиться после того, как моя сестренка обезглавила твоего папашу.
Теперь она понимала, почему Тронос не знал о нападениях. Кто бы осмелился настучать на своего главаря?
С таким же опустошенным видом, как и в ту ночь, Тронос прислонился к колонне и, соскользнув на землю, присел на корточки. Запрокинув голову, он вглядывался в потолок, его изумительные глаза были пусты. Он думал, сможет ли когда-нибудь освободиться от ее власти над ним. «Возможно только после смерти», — подумал он.
Она разглядывала его, испещренные шрамами, лицо и кожу на груди; все из-за нее. Как неистово он ненавидел эти отметины!
И она нанесла еще больший удар по его рассудку.