Она молчала, хотя ей хотелось рыдать от бессилия, крикнуть, что он ошибается, но Стив все так же спокойно продолжал говорить, и она не прерывала его.
— Я виню себя лишь за то, что вырвал вас из привычной жизни и доставил вам много неприятностей. Теперь мне хочется только убедиться, что вы довольны жизнью.
Нет, больше она не могла этого слышать. Да разве можно поверить, что этот спокойный человек, который говорит о том, что виноват перед ней, и есть непредсказуемый и невоздержанный Стив! Нет, это совсем не тот Стив — самоуверенный, эгоистичный, временами жестокий, не тот, кого она называла своим и который любил ее. Ведь тот Стив при всех его недостатках не был к ней равнодушен!
Ему, оказывается, не следовало любить ее — вот как он решил! И все эти слова о чувстве ответственности за ее судьбу наводили Джинни на мысль, что Стив хочет лишь одного — успокоить свою проснувшуюся совесть. Но когда, скажите на милость, Стив был совестлив?
Охваченная гневом, Джинни воскликнула:
— Перестаньте! Прошу вас, ни слова больше. Как вы уже заметили, в этой встрече нет никакого смысла. Что же касается меня… если вы не ослепли, то должны прекрасно видеть, каково мне приходится. Ваше появление потрясло меня до глубины души… — Не зная, что еще сказать, Джинни спросила: — Как случилось, что вы стали телохранителем мистера Мердока? Когда это произошло?
Стив коротко рассмеялся:
— Очень рад, что вы так быстро справились от шока, вызванного моим появлением. То, что я здесь, отчасти следствие любопытства, но, как вы знаете, война закончилась, и мне пришлось искать занятие по душе. Я давно знаком с Сэмом Мердоком, притом он хорошо платит. Согласитесь, что такого рода занятие подходит мне как нельзя лучше.
— Значит, вы продаете свою шпагу, вернее, пистолет, тому, кто больше платит. Похоже, вам просто нравится рисковать жизнью, Стив Морган. Разве вам не известно, что в этой стране охотятся за вашей головой в надежде на щедрый приз? — Ее глаза снова заблистали от гнева, а щеки слегка порозовели. — Интересно, о чем вы думаете? Ведь вы человек умный и не станете совать голову в петлю!
Вдруг Джинни вообразила, что появление Стива Моргана связано с Консепсьон, и она прерывисто вздохнула:
— Консепсьон! Как же я раньше не догадалась? Ведь она ваша любовница, не так ли? Значит, вы здесь для того, чтобы быть рядом с ней, чтобы… чтобы…
— Дражайшая княгиня! Надеюсь, вы не собираетесь прибегнуть к тем выражениям, которыми некогда владели с большим мастерством? — Он снова насмешливо взглянул на нее и вытянул ноги.
Похоже, прошлое так завладело Джинни, что ей как никогда захотелось вцепиться ногтями в его улыбающуюся, самодовольную физиономию. Она даже подняла руки, но Стив остановил ее.
— Будьте благоразумны, княгиня, — произнес он, сжимая ее запястья, — разве вы забыли, что у вас теперь другой муж?
Его иронический тон подействовал на нее как холодный душ. Приступ гнева прошел, желание бороться с ним исчезло, и она растерянно уставилась на Стива. Как же она могла забыть? А ведь уже прошло несколько месяцев! Они перестали понимать друг друга, и сейчас Стив Морган вел себя так, словно хотел от нее избавиться, чтобы испытать облегчение. Джинни сникла и безвольно уронила руки.
— При чем тут Консепсьон? Мы с ней и впрямь долгое время были друзьями, однако возобновление старых знакомств требует времени. Я совсем недавно приехал сюда из Вирджиния-сити. Признаться, чертовски устал, но, услышав, что вы — по странному капризу судьбы — тоже здесь, я…
Став сознательно остановился, внимательно наблюдая за Джинни из-под своих длинных ресниц.
Джинни ясно понимала одно: он ее не хочет. Его поведение и слова убедили ее в этом с самого начала. Ладно, пусть так, но что же ему от нее надо?
Все же она знала Стива, правда, прежнего, из той, давней жизни. Едва ли появление Стива здесь, в доме Мердока, можно объяснить одним только совпадением.
Сейчас Джинни почувствовала, что смертельно устала, — последние два часа ее поддерживали лишь гнев и волнение. Теперь она ощущала пустоту в душе, не испытывая ни радости, ни горечи.
— Почему вы здесь, Стив, я надеюсь со временем выяснить. Теперь же простите меня, но я должна уйти, у меня очень болит голова.
Едва держась на ногах, Джинни подняла руки и сжала виски. У нее стучали зубы, хотя в патио было не холодно. Теперь ей больше всего хотелось добраться до своей комнаты, выпить микстуру графа Черникова и погрузиться в привычный мир сладких грез и приятных видений. Господи, как же она устала! Джинни прикрыла глаза и почувствовала, как ей на плечи легли сильные руки Стива.
— Джинни! Ради Создателя, скажи, что с тобой?
Охваченный горечью и гневом, Стив все же заметил ее странную слабость, которой сменилась недавняя пылкость и страсть. Он слегка встряхнул Джинни, надеясь, что она снова придет в себя. При всем том Стиву неудержимо хотелось отомстить этой женщине, которая, по его мнению, вела себя как куртизанка и совсем не походила на прежнюю Джинни, когда-то принадлежавшую ему.
— Джинни, черт возьми…
Да как он смеет кричать на нее? Отчего в его голосе столько ненависти и презрения?
Она постаралась высвободиться из его объятий.
— Оставьте меня в покое! Зачем, ну зачем вы приехали? Теперь обо мне заботится другой. Я уже не принадлежу вам, а кроме того, не нужна вам. Я хочу спать. И у меня нет с собой даже порошка от мигрени…
Услышав, как он вполголоса выругался, она несколько удивилась. В следующий момент она почувствовала, что он поднял ее и куда-то понес. Голова Джинни лежала на его плече, как в добрые старые времена.
— Нет, нет, я вовсе не хочу…
— У вас, как видно, нет даже сил сопротивляться! Но не беспокойтесь, княгиня. Я не намерен вас насиловать, если вы опасаетесь именно этого.
Джинни хотелось сказать, что она этого не боится, как не боится уже ничего, но язык не повиновался ей. Кроме того, ей были приятны знакомые сильные руки Стива. Джинни вспомнила, как однажды он нес ее по покрытой коврами лестнице в веселом заведении Лилы, как она тогда дралась с ним, как ненавидела его. Но сейчас уже у нее не было сил ни сопротивляться, ни ненавидеть, ни даже испытывать страх.
Делия, вскрикнув, отступила, когда дверь в комнату распахнулась от удара сапога и высокий чернобородый мужчина внес на руках ее драгоценную хозяйку. Пола его пиджака оттопырилась — под ней был пристегнут револьвер.
Делия уже открыла рот, чтобы закричать, но крик замер у нее на губах, когда незнакомец взглянул на нее.
— Снимите покрывало с кровати и не делайте вид, будто вас укусила змея! Она, то есть княгиня, вдруг плохо себя почувствовала. Вы знаете, что делать в подобных случаях?
— Но… — Синие глаза мужчины угрожающе потемнели, и Делия поспешно сказала: — Да, сэр. Княгине нужно принять микстуру — она всегда ей помогает. Я займусь княгиней, если позволите.
Мужчина бережно уложил Джинни на кровать. Она вдруг открыла глаза, несколько раз мигнув от яркого света газовой лампы.
— Стив? — чуть слышно спросила она. Тот бросил взгляд на Делию:
— Давайте скорее микстуру. Если вам что-нибудь непонятно, то я работаю на мистера Мердока. Он и прислал меня сюда.
— Что вы, сэр. Клянусь, я никому не скажу, что видела вас. Мадам это не понравилось бы.
— Спокойной ночи, княгиня.
Голос Стива звучал ровно и совершенно спокойно. Отлично вышколенный телохранитель мистера Мердока только выполнял распоряжение хозяина.
Когда дверь за Стивом закрылась, Джинни почувствовала, как у нее по щекам побежали слезы.
Глава 19
Джинни проснулась поздно. В голове у нее все так перепуталось, что происшествия вчерашнего вечера казались ей сном. Она попыталась убедить себя, что это был сон, и не более. Другие предположения она отвергала как невероятные. И все же…
— Все отправились кататься верхом, мадам, — сообщила Делия, помогая ей одеться. — Уехали с час назад, не велев будить вас. Принести завтрак сюда?