— Иван… прошу тебя… Со мной все в порядке. Никакого несчастного случая не было — я просто упала, вот и все. Ну и, конечно, испугалась…
— Так испугалась, что не можешь поцеловать своего мужа? Да ты дрожишь как осиновый лист, любовь моя. Видно, придется мне попросить нашего любезного хозяина послать за врачом.
— Нет! — тотчас воскликнула Джинни. — В этом нет необходимости. Я говорю правду, Иван.
— Ну конечно, правду. Уверен, что ты не хочешь никого беспокоить. Но когда я увидел это, мною овладела безмерная тревога! — Князь Иван показал ей изорванную и мокрую амазонку. — Слезы, крики во сне, порванная мокрая одежда — неужели ты полагаешь, что у твоего мужа нет оснований для беспокойства? У тебя, наверное, синяки. Кто-нибудь приложил примочки?
— Иван… — Голос Джинни звучал неуверенно, ее охватило смятение. Одно она понимала хорошо — князь играет с ней. Его глаза сузились и засверкали стальным блеском, лицо приобрело хищное выражение, несмотря на улыбку. Что же ему сказать? — Я… мне… мне просто повезло! Я упала на траву… потому и не пострадала. Просто ненадолго потеряла сознание — вот и все. Но сейчас уже все прошло.
— Понимаю. Платье порвалось в кусты. Бедняжка! Как неприятно — ведь ты, должно быть, вся исцарапалась! Ужасно! Позволь мне взглянуть, любовь моя.
Он быстро сдернул с ее плеча тонкую ночную сорочку, хотя Джинни попыталась увернуться.
— Дорогая, но ведь я твой муж! Или меня так долго не было, что ты успела об этом позабыть? О, слава Богу, ни единой царапины! Тебе исключительно повезло!
— Прошу тебя, Иван…
Он крепко схватил ее за плечи и с силой бросил на подушки:
— Похоже, мы слишком давно не были вместе. — Пригнувшись, он прильнул губами к ее шее, а затем стал покрывать поцелуями грудь. Каждый его поцелуй доставлял Джинни мучение, но это было только начало. Пальцы князя с силой сжали ее подбородок, а когда он снова прижался к ее губам, она почувствовала, как его зубы терзают ее рот, вонзаются в язык…
Наконец он поднял голову:
— Скажи, тебе не хватало именно этого, малютка Вирджиния? Тебе нужен был мужчина, который занялся бы с тобой любовью? Ты не хочешь отвечать — но между мужем и женой не существует тайн. Может, все-таки вызвать врача? Пусть он обследует тебя и расскажет мне, какую травму ты получила сегодня днем. Говори со мной откровенно — разве я не самый деликатный и понимающий муж? Ведь я никогда не вмешиваюсь в личную жизнь своей жены! Так ты, значит, уверена, что падение не повредило тебе, да? — с улыбкой спросил он. — По пути к мистеру Мердоку я заехал к сэру Фотерингею и узнал, доподлинно узнал, как ты сильна, отстаивая свою честь. Ну и мою, разумеется. Бедняга просто безутешен. Кстати, я выяснил, что человека, который помог тебе вырваться из когтей старого сэра Эрика, зовут мистер Сэм Мердок и он чрезвычайно богат и влиятелен. Нет, фортуна положительно благосклонна к тебе. И вот теперь ты здесь, «в логове льва», — так это называется по-английски? Он, стало быть, заботится о тебе и уделяет тебе много внимания. Но вот беда: мне точно известно, что не чрезмерное внимание мистера Мердока стало причиной инцидента. Как я понимаю, когда ты отправилась на верховую прогулку под палящим солнцем, он уделял внимание другим гостям… Так что же заставило тебя отважиться на такую прогулку? Или кто, точнее сказать?
— Я уже все тебе объяснила! Мне захотелось покататься верхом, и я решила поехать и присоединиться к гостям. Но заблудилась и… Лошадь неожиданно сбросила меня.
Князь погладил ее по голове, и Джинни содрогнулась.
— Ах ты бедняжечка! Как ты расстроилась, должно быть. Нет, это падение сказалось на твоем рассудке. Боюсь, у тебя сотрясение мозга. Хочешь не хочешь, а врача звать придется. Похоже, ты на грани нервного срыва, а возможно, и безумия.
Забившись в угол, Джинни смотрела на мужа как на заклятого врага. В глазах ее застыли слезы — от страха и беспомощности.
— Чего ты от меня хочешь? Ты разбудил меня только для того, чтобы обвинить в… Не знаю в чем! Повторяю, я поехала кататься и упала с лошади. Но если ты желаешь вызвать врача — что ж, вызывай. Я не могу остановить тебя.
Поняв, что почти довел Джинни до истерического припадка и она начинает переходить к обороне, князь Иван изменил тактику и замурлыкал как кот. Это Джинни ненавидела больше всего.
— Как я все же недальновиден! Но ты, надеюсь, понимаешь мою озабоченность? Хорошо, Вирджиния, отложим выяснение обстоятельств этого дела. Кажется, мистер Мердок очень надеется, что ты появишься к обеду, а потом примешь участие в танцах. Поэтому продолжим разговор о твоем падении с лошади позже. А я постараюсь выяснить, нет ли поблизости доктора.
Джинни не сводила глаз с князя. Она понимала, что оказалась в весьма неприятной ситуации. Князь Иван ненадолго оставит ее в покое; зная, что у него на руках все козыри, с наслаждением будет наблюдать за ней весь вечер и радоваться, что Джинни нервничает, не зная, что он предпримет, какой вопрос задаст в присутствии гостей. А что, собственно, ему известно? И о чем он только догадывается?
— Что ты наденешь сегодня вечером? Позволь мне решить это. — Иван подошел к шкафу и провел рукой по длинному ряду платьев.
— Ага! Вот это, кажется, подойдет. Да, это белое с золотом. Золото — символ Калифорнии, а белый цвет — символ чистоты. Ты ни разу не надевала его. Думаю, оно очень тебе пойдет.
Спускаясь по лестнице, Джинни, опиравшаяся на руку мужа, походила на изваяние. Ей хотелось забыть обо всем, считать, что сегодня утром ничего не произошло, а тот смуглый и мускулистый человек, овладевший ею, чтобы удовлетворить свою похоть, вовсе не Стив…
Вечер напоминал тяжелый сон. Сэм Мердок вежливо улыбался, но казался совсем чужим. Сенатор Брендон беседовал с гостями. Соня тоже не слишком интересовалась Джинни, хотя пару раз справилась о ее здоровье.
— Я слышала, что ты каталась верхом и тебя сбросила лошадь. Ну почему же ты, Джинни, не рассказала нам об этом? Иван очень огорчен.
Но убедить Соню было куда легче, нежели князя Ивана, к тому же та казалась чем-то озабоченной и время от времени напряженно поглядывала на мужа.
Джинни была как в тумане. Даже порошок, принятый ею до начала вечера, на этот раз не помог. Князь Иван с улыбкой следил за тем, как она одевалась, но в улыбке этой проглядывало не только любопытство, ибо даже Делия забеспокоилась и несколько раз уколола Джинни булавками. Тяжелая золотая цепь, которую она надела по настоянию мужа, душила ее. Помимо воли, Джинни то и дело дотрагивалась до этой цепи, оттягивала ее.
«Надо было принять два порошка… Господи, да когда же кончится этот вечер?» — думала она.
Обед тянулся бесконечно. Джинни не могла ничего проглотить. Ее подташнивало. Между тем Иван шептал ей:
— Нет, дорогая, ты не так уж хорошо себя чувствуешь, хоть и стараешься убедить меня в обратном. Скажи на милость, куда девались твоя живость и аппетит? Нет, все-таки нам придется прибегнуть к услугам врача, даже если ты против этого.
Почему Иван пытается ее запугать? Ему ничего не удастся с ней сделать — по крайней мере, здесь. Она не должна забывать об этом. Не надо думать о Консепсьон. Каким мерзким тоном она сказала тогда: «Эта шлюха ляжет со всяким, если ей представится такая возможность… Зачем ты тратишь на нее время, Эстебан?» А как она вцепилась тогда в руку Стива…
В этот вечер Консепсьон появилась в платье из зеленого шелка с украшениями из старинного золота. Она улыбалась, и глаза ее хищно блестели. Едва взглянув на Джинни, она внимательно посмотрела на князя Сарканова.
В глазах у Джинни застыла тоска, едва она оглядела зал. Не признаваясь в этом даже себе, она весь вечер надеялась увидеть Стива, но его не было среди телохранителей Сэма Мердока. Не было его и среди гостей. Неужели он и в самом деле отправился в Сан-Франциско?
В столовой было жарко, тихо играла музыка, а князь Иван то и дело наполнял бокал жены. Но мрачные мысли одолевали ее. Вот рядом с ней сидит Иван Сарканов, ее муж. Зачем она вышла за него замуж? Почему он на ней женился? С чего это дочь царя… нет, об этом лучше не думать. В это она все еще не могла поверить. Но к чему лукавить? Точно так же она не могла до конца осознать свою нынешнюю жизнь. Это случилось тогда, когда Иван приехал в Мексику. Именно с этого момента она перестала понимать происходящее.