Да и что это за семья без детей? Даже между урдами и карлюками ничего путного не получается. Видно, духи так повелели: каким твоего предка переход выплюнул, такими, значит, и потомки останутся. А Луфф этот, даром что с Орденом воевать собрался, с виду — вылитый веркувер. Олтей попытался осторожно намекнуть дочке, рассказать, что получается, если смазлица или, скажем, карлючка захочет от веркувера родить. Но Шая смотрела на него так, будто он с ней бесудет про обычаи нахтов. Мол, очень интересно ты, батюшка, рассказываешь, только невдомёк мне, к чему этот разговор?
Старый смазль не стал спорить. Может, и не дошло у них до этого, но со дня на день должно дойти, или он сам никогда молодым не был. Пришлось проявить родительскую волю и почти что силой вести дочь в деревню. Попрощаться с Луффом Олтей её всё-таки отпустил, не зверь же он на самом деле. Но и сам стоял неподалёку, чтобы дочке не вздумалось сбежать с милым, куда глаза глядят.
Вот и плетётся теперь Шая в трёх шагах впереди отца с самым несчастным видом, хотя наверняка придумала уже не один план побега. Попробовал Олтей с ней поговорить — молчит, только губы кривит и морщится. Не желает, стало быть, разговаривать.
А может, это она от запаха гари так морщится. Кто ж это так за лесом не уследил, что возле самой деревни пожар приключился? И как таким ротозеям единственную дочь доверить? А сам Олтей с ней остаться никак не сможет. Его место на войне. И после всего, что смазль в походе насмотрелся, дело уже не кажется ему столь безнадёжным, как прежде. С этим Луффом, расшвырявших нахтов как игрушки, можно и от Ордена отбиться. Если только старейшины между собой не переругаются. Или колдун вдруг помогать откажется. Или… много ещё всяких «или»…
— Стоять! Руки за голову!
Грозный окрик нарушил размышления старого смазля. За кустами кто-то прятался, да не один, а целая группа. И скорее всего держали нас на прицеле.
Луфф
— Кому говорю, стой! Кто такие?
Да я бы рад, но Шадох от испуга о корягу запнулся и сзади налетел, толкнув меня в спину. Вот я и не сумел остановиться, а так бы не только встал, а лучше бы и прилёг. Экспериментировал в последние дни — дозу уменьшал. И теперь весь словно выжатый. Да ещё Шая со своими причудами! Батюшка, видите ли, повелел. Причём здесь какой-то батюшка, если она мне здесь нужна? И Тляк почему-то за неё заступаться начал, про обычаи что-то залепетал. Да разве их поймёшь, фраев этих — каждый день новые забабоны.
Короче, задумался я, и к окружающему лесу не прислушивался. Или не принюхивался? Не следил, одним словом. А остальные, как обычно, только на меня и рассчитывали. Вот и нарвались на неприятности.
Ну да ладно, прорвёмся. Не впервой.
— Погоди, Луфф! — сзади мне на плечо легла тяжёлая рука Тляка. — Говорок-то вроде наш, деревенский.
Там, за деревьями, кажется, тоже что-то сообразили.
— Братцы, да это ж, никак, Тляк! И Кун с ним, и колдун! — из кустов показалась удивлённо-радостная физиономия какого-то смутно знакомого урда. — Вот дела! А мы уже для вас холодицу заготовили.
— Типун тебе на язык, Хадуш! — тоже с заметным облегчением ответил карлюк. — На кого это вы тут засаду устроили?
— Так вы ещё не знаете ничего? — ещё больше обрадовался урд.
И затараторил, как уличный торговец, которому нужно успеть все свои товары расхвалить, пока из дома не выставили:
— Так ведь война же началась! Пока вы неизвестно где пропадали, Орден целое войско на нас двинул. Ох, и страшно же поначалу было!
Ну-ну, рассказывай, а я пока вздремну малость. Новости ваши деревенские и потом узнать можно…
— Только вот Дремуху уберечь не удалось, — прорывались сквозь сон слова рассказчика. — Спалили веркуверы Дремуху, и сами рядом лагерем встали. Пин предлагает на рассвете на них напасть, да только Бо сомневается…
На рассвете — это хорошо. Успею выспаться. А кто такой этот Пин — мне, в отличие от Тляка, неинтересно…
*****
— Лу, и долго ты ещё здесь валяться собираешься?
Какая же всё-таки скотина этот Тляк! Не дал поспать по-человечески.
— А ты можешь предложить место поудобнее?
— Какое ещё место? Ты разве не слышал, что здесь происходит?
— Слышал — нападаем на рассвете, а сейчас ещё темно. Отвяжись!